сеять хаос. Позволяя таким негодяям, как Джокер, выжить, Бэтмен сохраняет свою собственную моральную чистоту. Однако каждый раз, когда Джокер вырывается на свободу из лечебницы Аркхем, это стоит бесчисленного количества невинных жизней. Можно было бы возразить, что Бэтмен ведет себя аморально, когда придерживается своего принципа не убивать[27]. Это входит в противоречие с оценкой Бэтмена как хорошего парня.
Так как же нам понять Джокера? Можем ли мы его понять? Один из способов проиллюстрировать образ Джокера – обратиться к наследию ранней китайской философии, особенно к творчеству философа-даосиста Чжуан-цзы: Джокер дикий, подлинный, стихийный, но никак не просто хороший или плохой.
Китайская философия в Готэме?
В чем разница между подлинностью и искренностью? Здесь мы сосредоточимся на двух философских школах древнего Китая (ок. 771–221 до н. э.): конфуцианстве и, что более важно для нашей аргументации, даосизме, в частности на одном из его так называемых основателей, Чжуан-цзы 莊子. Конфуцианские мыслители выступают за так называемое «исправление имен» (чжэнмин 正名). Чжэн означает «выпрямлять», «выравнивать», «приводить в соответствие». Мин – это «имя», «репутация», «ярлык». Идея в том, что люди должны стремиться соответствовать своим социальным ролям или званиям. Это работает минимум на двух уровнях.
Во-первых, служба и чин человека должны соответствовать друг другу. В Древнем Китае, как и во многих других обществах, существовала сложная сеть аристократических и министерских служб, которые поддерживали друг друга, заставляя шестеренки правительства и общества двигаться. Как и в машине, если одна конкретная служба (один винтик) не выполнял свою роль, весь механизм останавливался.
Во-вторых, роль, которую человек играет в обществе, должна быть сообразна его внутреннему настрою. Конфуцианская мораль, как и многие характерные для Китая этические ценности, подчеркивает важность стабильности и гармонии в обществе. Когда вы стоите перед судьей в Готэм-Сити и отстаиваете свою правоту, вам нужно поверить, что судья не берет взяток от Фальконе, поверить в намерение магистрата вершить правосудие. Исправление имен – это не только про наличие социальной роли или титула («имя»), но и про безупречное соответствие им. Если имя не соответствует намерениям, то в обществе не может быть доверия и, следовательно, единства. (Даже воры в Готэме жалуются, когда другие действуют не в соответствии со своим «воровским званием»!)
Это можно назвать «ролевой этикой». Наши роли (имена) определяют наши этические установки. Пока мы не соответствуем своей роли, этика состоит в том, чтобы направлять самих себя, становясь достойными обозначенной роли. Например, у учителя есть определенные обязанности. Он может выполнять только самые необходимые действия, но мы, вероятно, не назовем его хорошим педагогом. Однако этот конкретный учитель может использовать свою роль как нормативное руководство, как план того, как себя вести и выполнять то, что от него ожидают. Цель – это своего рода положение «притворяйся, пока это не станет правдой». Выполняя все действия с искренним намерением стать лучше, наш учитель освоит назначенную ему роль.
Конфуцианская ролевая этика отчасти основывается на том, что классический китайский язык может быть дескриптивным и прескриптивным одновременно. Когда Конфуций сказал: «Если кубок уже не кубок, разве это кубок! Ну разве это кубок!»[28] – он жаловался на то, что название особого ритуального предмета используется для описания других вещей. Это не только неточное описание, но и этический провал, потому что вещи (и люди!) должны соответствовать своим названиям. Если мы говорим «родитель» про того, кто на самом деле никогда не был родителем своего ребенка, мы не только используем вводящий в заблуждение ярлык, но и ведем себя непоследовательно с точки зрения конфуцианской морали.
Конфуцианская ролевая этика требует большего, чем просто соблюдение формальностей: «Нынешняя сыновняя почтительность – это так называемое умение содержать родителей. Однако возьмем, к примеру, собак и лошадей, они все тоже могут быть на содержании. Не будь самого почитания родителей, в чем было бы различие?»[29] Роль повзрослевшего ребенка состоит в том, чтобы обеспечивать своих родителей и заботиться о них. Конфуций подчеркивает, что мало просто выкормить ребенка, потому что это делают даже собаки. Моральное различие заключается в том, что те, кто растят детей, могут и должны делать это с добрыми намерениями, а не просто вследствие биологического закона. Искренность превращает простую ролевую игру в исполнение роли.
Это подчеркивает внешнее измерение этики искренности. Искренность важна, потому что мы хотим, чтобы другие люди могли нам доверять. Я хочу, чтобы вы знали, что я искренне связываю свои действия с моим именем/должностью. Такое доверие делает возможным само существование общества.
Последний важный элемент конфуцианской этики искренности – это ролевое моделирование. В известном отрывке из «Лунь Юй» Конфуций говорит, что хорошее правление – это когда «Правитель должен быть правителем, подданный – подданным, отец – отцом, сын – сыном»[30]. Мы учимся исполнять свои роли, подражая другим; поэтому в конфуцианской этике так высока роль традиций и ритуалов. Подумайте, как часто Бэтмен вспоминает своего отца, Томаса Уэйна, или дворецкого Альфреда. Бэтмен стремится следовать их примеру. В то же время он сам показывает, что у такого поведения есть и темная сторона.
Конфуций говорит: «Случись идти втроем, я непременно извлекаю для себя урок: что нахожу в них доброго, то принимаю, что нахожу в них недоброго, то исправляю»[31]. Это прямое указание на то, что нужно использовать любую возможность учиться. Однако повседневную жизнь философ рассматривает как постоянное наблюдение, вечный поиск образцов для подражания. Когда мы с другими, нам приходится быть начеку. Поскольку этика искренности направлена вовне, существует своего рода давление и контроль. За нами постоянно наблюдают все остальные – действуйте соответственно… Люциус Фокс говорит Бэтмену, что шпионаж не входит в его должностные обязанности («Темный рыцарь»), а затем Барбара Гордон становится Оракулом, помощником Бэтмена по сбору разведданных.
Соответствие между поступками и именем, между ролью и намерениями и постоянное моделирование – все это вместе показывает темную сторону конфуцианской этики. Мы находимся под наблюдением не только со стороны других, но и со стороны самих себя. Необходимо тщательно оценивать и постоянно корректировать свое поведение ради лучшего устройства общества. Джокер во многом олицетворяет противоположность – отказ от конформизма и ярлыков, постоянное, иногда опасное напоминание о дикости, которая присуща жизни.
В моральной схватке за право быть искренними мы неизбежно должны задаться вопросом, распространяется ли искренность на нас самих. Я прохожу все этапы и год за годом вживаюсь в различные роли. Но что насчет моего «истинного я»? Действительно ли я искренен, если искренность никогда не получает должного внимания? Именно эти вопросы порождают дискурс аутентичности,
