решила расстаться спустя три года отношений. Избил до синего лица, отобрал мобильный, не выпускал из квартиры. Но Анне все-таки удалось попросить помощи у подруги и обратиться в полицию. Участковый несколько недель ничего не делал, после повторного обращения девушки удивился, что пара до сих пор не помирилась, а Анна по-прежнему хотела привлечь молодого человека к ответственности. Благодаря юридической помощи адвоката Мари Давтян состоялся суд. Обидчика Анны осудили, но амнистировали в честь 70-летия победы в Великой Отечественной войне; по решению суда, в качестве моральной компенсации по гражданскому иску он должен был выплатить девушке 30 000 рублей.
Та статья состояла из двух частей. Я прочитала обе и, честно говоря, была шокирована. В моей жизни никогда не было насилия, и очевидность того, что абьюз ненормален, подтолкнула меня к изучению этого вопроса. После материала Жавнерович нашла интервью Мари Давтян и написала той: «Здравствуйте, я юрист, ничего о домашнем насилии не знаю, но очень хочу заниматься этой темой».
Первое время думала, что устроюсь в какую-нибудь организацию и буду помогать. Но оказалось, что подобных организаций попросту нет – существует, скорее, адресная помощь, а хотелось в целом изменить отношение к вопросу. Меня больше волнует то, что сопровождает каждый случай домашнего насилия, – огромное количество негативных комментариев. Отношение общества к этой проблеме играет ключевую роль! Если бы реакция была другой, то и насилия было бы намного меньше.
Только позже я вспомнила, как одна из моих подруг признавалась мне, что на нее замахнулся муж. Я спросила: «Очевидно, развод?» Она ответила: «Да-да-да». А потом мне попались совместные фотографии счастливого семейства, и я уточнила: «Как же так?» Она сообщила: «Мама сказала, что я сама виновата». И это было впервые, когда я услышала подобное «оправдание».
Домашнее насилие – вопрос гендерной дискриминации. Чтобы это понять, понадобилось изучить много информации. Раньше, как и многим, мне казалось, что это маргинальная проблема: бутылка водки, топор и все в таком духе. И многие друзья тоже так думали, но когда ты с этим сталкиваешься, мнение полярно меняется: никто не застрахован от того, чтобы стать жертвой домашнего насилия. И моя задача – в том, чтобы раз за разом рассказывать, что такое домашнее насилие. В данном случае информация – ключевое оружие.
– В чем связь между домашним насилием и гендерной дискриминацией?
– ООН расценивает насилие над женщинами как дискриминацию по гендеру, то есть женщин бьют не потому, что они плохие или хорошие, а потому, что они женщины. Это то самое историческое наследие, когда главе семьи было позволительно наказывать домашних за какую-нибудь провинность. Домашнее насилие – это дозволенность. Еще раз повторю: женщин бьют не потому, что они недостаточно хороши, пьянствуют или изменяют; женщин бьют потому, что их можно бить. Все равно скажут, что сама виновата. Общество зафиксировало насилие над женщиной как норму. Я знаю, что есть женщины, которые ведут себя чудовищно и по отношению к мужьям, и по отношению к детям. Но, по опыту нашего центра и по опыту наших коллег, абсолютное большинство пострадавших (около 90 %) – женщины, и эти цифры дают понять, что сбой где-то в системе. Когда мы говорим о домашнем насилии как о международной проблеме, то имеем в виду и принудительные браки малолетних девочек, и женское обрезание, и разные формы экономической зависимости. Искренне злюсь – часто случается и в прямом эфире, и в личных беседах, – когда человек комментирует: «Ну как так, вот у меня подобного не было». Но я говорю не о вашем личном опыте, а о системной проблеме. То, что у меня нет рака, не означает, что его не существует.
Мне нравится знакомить людей со статьей 31 Семейного кодекса РФ, то есть способствовать тому, чтобы они узнавали о принципе равенства, провозглашенном государством. Те, кто говорит, что женщина должна стоять у плиты и слушаться мужа, должны понимать: они нарушают наше законодательство, действующее уже двадцать пять лет. Я пытаюсь просветить аудиторию, используя правовые рамки. Всеобщая декларация прав человека и человеческое достоинство – это не пустой звук.
– Вы открыли центр в Москве, теперь столичным жительницам есть куда и к кому обратиться, но что делать тем, кто живет в регионах?
– Не нужно забывать, что мы единственный государственный кризисный центр в Москве, а Москва – это город, в котором живет население нескольких стран. В Швеции на 10 млн человек насчитывается 200 кризисных центров для женщин и мужчин.
Больше всего кризисных центров в Питере и Ростовской области, но есть регионы, в которых вообще нет ни одного. Однако думать, что в Москве дела обстоят лучше, неправильно. В Москве такие же полицейские, такое же общество и такое же насилие – бьют и в профессорской семье, и в хипстерской. Бьют не только необразованные, бьют все: и чем выше материальный статус семьи, тем сильнее скрывают насилие.
МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
Миф номер один: бьет – значит любит.
Реальность: абьюз и насилие не имеют ничего общего с любовью, это история про власть.
Миф номер два: женщина сама виновата[40].
Реальность: от поведения женщины ничего не зависит; если она живет с абьюзером, тот найдет причины, по которым ее можно будет избить.
Миф номер три: алкоголь – одна из основных причин насилия.
Реальность: алкоголь действительно снижает способность адекватно реагировать на различные ситуации, но не оправдывает преступление.
Миф номер четыре: есть женщины, которым нравятся подобные отношения.
Реальность: побои не нравятся никому, но абьюзер делает все, чтобы жертва оправдывала его действия и винила в насилии себя, таков его план.
Миф номер пять: в благополучных семьях нет насилия.
Реальность: информация, поступающая на горячие линии кризисных центров, свидетельствует, что насилие существует вне зависимости от уровня доходов в семье и ее социального статуса.
Миф номер шесть: милые бранятся – только тешатся.
Реальность: многие люди занимают позицию невмешательства, то есть предпочитают не обсуждать то, что происходит внутри семьи; молчание общества приводит к трагедиям: тяжелым физическим увечьям, психологическим проблемам, самоубийствам и убийствам.
Миф номер семь: семью нужно сохранить любыми способами.
Реальность: ребенок живет в атмосфере постоянных стресса, агрессии и насилия, что наносит непоправимый ущерб его психике[41]; с течением времени риск развития наркотической или алкогольной зависимости, депрессивных расстройств, появления трудностей в учебе и проблем во взаимоотношениях со сверстниками только растет.
Миф номер восемь: быть жертвой насилия стыдно.
Реальность: быть жертвой насилия не стыдно, искать
