предупреждение о судебной ответственности для фальсификаторов, однако для посещения показов Éditions личное приглашение или пресс-карта не требовались. Осенью 1934 года Édition обеспечивала круглогодичную занятость для шестисот рабочих28.
Можно ли считать нововведения Лелонга в производстве готовой одеждой и использовался ли тогда термин «прет-а-порте» во Франции для обозначения платьев фабричного производства? Историк Гийом Гарнье отмечает, что в 1930‑х годах в обиходе оставалось слово «галантерея» (фр.: confection), унаследованное из XIX века, которое означало «индустрию неиндивидуальной одежды» – изделия, сшитые на машинах серийно, – и оно сохраняло негативный оттенок, подразумевавший низкое качество. Это понятие противопоставлялось от-кутюр, который, напротив, считался образцом высокого качества и задавал тенденции29. Термин «готовая одежда», или «прет-а-порте», еще не был широко распространен во Франции. В межвоенный период Синдикат высокой моды постановил, что только иностранные производители могли быть приглашены на показы и получать разрешение на воспроизведение моделей от-кутюр. Французские производители не имели такого права и были вынуждены собирать информацию «подсматривая в замочную скважину» – из модной прессы и наблюдая за публикой на скачках или автогонках. Информация просачивалась через дизайнеров и сотрудников ателье. Кроме того, социальный статус крупных производителей одежды часто неизбежно связывал их с от-кутюр. Так, жены промышленников являлись клиентками модных домов. Например, Анна Вайль – постоянная клиентка Ланвен и Вионне – была женой Альбера Вайля, главы одной из ведущих французских фирм прет-а-порте. Благодаря ее гардеробу Вайль получал сведения о новейших разработках высокой моды. Имелись и исключения. Например, Теофиль Бадер, владелец Galeries Lafayette, был акционером домов Chanel Parfums, Patou и Vionnet. Ему удавалось покупать модели от-кутюр, однако он регулярно подвергался обвинениям в подделке со стороны тех кутюрье, кто не входил в его инвестиционный портфель. Тем не менее приоритет, отданный иностранным производителям, сформировал особую динамику, усилившую разрыв между центром и периферией30.
Французские производители различались по масштабу. Некоторые фирмы специализировались на одном типе одежды, как, например, L. Morel, чьи ателье на рю дю Сантье, 32, занимались исключительно пальто и создавали модели в течение всего года. Другие, как, например, Etablissements Cain & Rheims (сокращенно Carha), основанное в 1923 году, предлагали полный ассортимент одежды. Эта фирма производила 800 высококачественных изделий в день. В 1927 году предприятие вложило средства в 5000 квадратных метров новых мастерских, здания в духе модернизма и роскошный интерьер, чтобы произвести впечатление на закупщиков, на авеню де ла Сёр Розали, вблизи непрестижного квартала Площади Италии. Коллекция насчитывала 500 моделей пальто, костюмов, платьев и спортивной одежды. Компания имела собственный магазин на рю дю Лувр, 62, оборудованный баром и гриль-залом, чтобы обеспечить высококлассное обслуживание для американских клиентов31.
Некоторые из «галантерейщиков» (производителей готовой одежды) работали преимущественно с универмагами, например компания Société Parisienne de Confection (SPC), специализировавшаяся на производстве одежды для Galeries Lafayette. SPC выпускала от 500 000 до 600 000 платьев в год, а также большие объемы нижнего белья, блуз, юбок и мужской одежды32. Оптовая торговля, или couture en gros (оптовый кутюр), представляла собой отдельную категорию предприятий, специализировавшихся на создании и продаже одежды для внутренней и международной розницы. В 1920‑х годах вышитые и расшитые бисером платья были важной частью этого производства. Некоторые предприятия сфокусировались на узком ассортименте, как, например, зарегистрированная в Париже торговая марка La tunique Radiah, предлагавшая платья-футляры, расшитые цветами, листьями и арабесками из золотого, серебряного, стального и хрустального бисера. Эти изделия предназначались для зарубежных рынков, где распространялись через комиссионеров и международных закупщиков. К концу 1920‑х годов ассортимент оптовых домов расширился. Мода на платья с бисером сошла на нет, и оптовики научились лучше интегрировать «дух от-кутюр», производя более разнообразные и актуальные модели33.
В середине 1920‑х годов Франция лелеяла надежды утвердиться не только как мировой лидер в сфере высокой моды, но и как ведущая страна в индустрии производства готового платья. Предприятия развивали промежуточные категории готовой одежды, такие как «бельевое платье» и «маленькое французское платье ручной работы». Эти изделия выпускались серийно во Франции и Бельгии и для местной розницы, и для американского рынка, где они были известны в качестве «платьев со склада». Это была качественная продукция, которую презентовали не к фиксированным датам, как коллекции высокой моды, а в постоянно обновляющихся сериях. Некоторые фирмы специализировались на выпуске таких серий. Среди них бренд Toutmain, принадлежавший Исидоре Бертэ и ценившийся как местными, так и зарубежными клиентами. Компания Toutmain регистрировала свои модели в целях защиты интеллектуальной собственности. В последние годы межвоенного периода фирма продавала до тысячи платьев в день34.
Французские текстильные фабрики стали пространством для обмена знаниями и навыками между Францией и США. Так, в 1929 году французское предприятие Marobe (от фр. ma robe – «мое платье») было приобретено американским менеджментом. Фирма производила полную линию женской одежды по доступным ценам. Некоторые изделия предлагались из высококачественных тканей марки Rodier. Помимо повсеместного заимствования парижских моделей, происходил взаимный трансфер систем менеджмента и технологий – включая и область прет-а-порте. В 1930‑х годах американская компания Lazarus & Co. переняла французские методы управления складскими запасами. До этого американские фирмы хранили платья по линиям или дизайнам. Lazarus решил перейти к хранению по размерам, тем самым взяв за образец практики французских производителей одежды35.
Конкуренция внутри французской индустрии производства готового платья, привлекавшей все большее число иностранных закупщиков из США и Южной Америки, вынудила дома высокой моды реагировать на спрос на более доступные линии. В октябре 1935 года Лелонг вновь отправился в США. По поручению министра иностранных дел Франции Пьера Лаваля он должен был изучить условия труда в американской текстильной промышленности. В том же году Лелонг создал свадебное платье для дочери Лаваля, Жозэ, которая выходила замуж за Рене де Шамбрена, франко-американского юриста при Парижском апелляционном суде и члена адвокатской коллегии Нью-Йорка. Среди первых клиентов Шамбрена была Габриэль Шанель, которая прибегла к его юридическим услугам в попытке урегулировать конфликт с братьями Вертхаймерами, которым кутюрье, по ее собственным словам, слишком поспешно продала 90% своего парфюмерного бизнеса. Пьер Лаваль впоследствии возглавлял правительство Виши во главе с маршалом Петеном – с апреля 1942 года по август 1944 года36.
Слияния и конец синдиката Обера
Бизнес-модель высокой моды отличалась хрупкостью: она страдала от нехватки ликвидных средств, была подвержена сезонным колебаниям и предоставляла слишком большой кредит частным клиентам. Одним из способов преодоления таких уязвимостей стало финансирование нескольких домов моды под эгидой более крупной группы. В межвоенный период финансист Жорж Обер продолжил в Париже дело, начатое еще до Первой мировой войны в сфере парижско-лондонской модной торговли. Он организовывал слияния и поглощения все большего числа домов haute couture. В 1927 году Обер объединил дома Dœuillet и Doucet, а затем заменил образованную структуру Dœuillet-Doucet одной компанией под названием Société de Haute Couture Parisienne. Проект Обера заключался в том, чтобы обеспечить объединенной компании больший капитал, способный сделать ее конкурентоспособной на международной арене и помочь выйти на американский рынок. К сентябрю 1929 года в портфеле Обера числились дома моды Agnès, Beer, Drecoll, Poiret и Société de Haute Couture Parisienne, а также два производителя одежды массового пошива – Ernest Levy и Germaine Patat. Обер (ил. 3.3) также помог открыть дом Lenief в 1922 году бывшему сотруднику Пуаре – Альфреду Ленифу37.
Обер стремился сократить накладные расходы. В декабре 1929 года он использовал бутик дома Agnès на рю Обер для размещения другого предприятия – фирмы новинок Kirby
