стол. На их месте теперь стояла коробка из-под обуви, наполненная бутылочками с различными лекарствами.
– Сынок, на данный момент ты единственный, кому я об этом сказал, потому что я не хочу никого беспокоить, но мне нужно привести все в порядок.
Я не мог принять того, что близится конец его жизни, но я понимал, что ему будет спокойнее, если он передаст мне все пароли и записи. И я был максимально внимателен.
Затем я принялся вновь его расспрашивать.
– Какое лечение ты принимаешь? Что мы можем сделать? Должно быть что-то еще, что может помочь!
– Я посещаю четырех высококвалифицированных врачей, которые пробуют все, что только возможно. Двое из них в этом месяце сказали мне, что не знают, что еще могут для меня сделать. Они сказали, что перепробовали все, что знали. У двух других тоже нет особой надежды.
Мой отец страдал болезнью в течение многих лет, но, так как он никогда не жаловался, мы понятия не имели о том, насколько ему было плохо. Ему был 71 год, но еще в 25 ему поставили диагноз – ревматоидный артрит, от которого он получал сильнодействующие лекарства, побочные действия от которых вызвали ряд серьезных проблем. Тогда его направили к другим врачам, а те, в свою очередь, прописали еще больше лекарств. Теперь он был на двенадцати лекарствах: от высокого холестерина, повышенного давления, диабета, проблем с желудочно-кишечным трактом, проблем со сном, от боли в груди и ногах, от невыносимых артритных болей, упадка сил, растущей депрессии, потери памяти и начинающегося раннего слабоумия. Его мать страдала болезнью Альцгеймера, и он опасался, что это ожидает и его. Кроме того, у него в сердце было установлено два стента, и врачи говорили о необходимости шунтирования.
В отсутствие какого-либо другого решения я с отчаянием сказал: «Папа, я еще не рассказал тебе о своей поездке в Индию. Могу я поделиться с тобой тем, чему я был свидетелем?»
Я не говорил об этом раньше, потому что сам не вполне понимал происходящее, теперь же я рассказал отцу все истории, которые могли дать ему надежду на исцеление.
– Кроме того, папа, на День отца хочу тебе подарить что-то… – сказал я, глубоко вдохнув, – мне очень хочется купить тебе билет на самолет, чтобы ты встретился с доктором Нарамом, где бы он ни находился.
Я думал, что встреча с доктором Нарамом даст моему отцу надежду, но вместо этого он выглядел еще более измученным. С постоянной болью в теле одна только мысль о полете уже отнимала у него силы. Более того, ему было трудно представить себе, что кто-то простым прикосновением к пульсу сможет помочь ему, особенно после всесторонних медицинских обследований и лечения у лучших врачей.
– Я уже пробовал альтернативные методы лечения, – сказал он. – Я пробовал гомеопатию, рефлексотерапию, иглоукалывание, китайскую медицину и многое другое. Все обещали отличные результаты, но мне ничто не принесло облегчения. Правда, сын, я просто хочу, чтобы ты знал, где все мои пароли.
– Папа, просто доверься мне. Можем ли мы хотя бы попытаться?
Внутреннее напряжение, которое я испытывал в этот момент, выразилось в настойчивости моего вопроса.
– Ну, есть и хорошая новость, – сказал он, заставляя себя улыбнуться, – по крайней мере, мне уже нечего терять.
Назад в Город Ангелов
Калифорния
В действительности я не знал, сможет ли доктор Нарам помочь моему отцу, но мне больше некуда было обращаться. Я зашел в Интернет, нашел расписание доктора Нарама, позвонил по указанному номеру и забронировал встречу для моего отца в Лос-Анджелесе. Я не терял времени.
Когда мы приехали, там уже была толпа посетителей. Несколько десятков человек заполняли бумаги или ждали, когда их вызовут. После перелета папа выглядел усталым и бледным, к тому же его мучили боли. Время ожидания, как мне сказали, составляло от трех до шести часов.
Людей было даже больше, чем обычно из-за мероприятия, на котором доктор Нарам выступал накануне. Я был удивлен, услышав от посетителей, что доктору Нараму аплодировали стоя шесть минут, когда он вышел на сцену. И пока мы с папой сидели в ожидании приема, кто-то все время подходил ко мне после консультации с доктором Нарамом.
– Вы доктор Клинт? – спрашивали они.
– Да, но я не врач. Я университетский исследователь, – уточнял я.
– Доктор Нарам попросил меня поделиться с Вами моей историей.
Они называли свои имена, и мы говорили о том, что привело их к доктору Нараму. Я был удивлен: люди приезжали со всего мира, чтобы встретиться с доктором Нарамом. Насколько все они были разными – представители почти всех рас, национальностей, религиозной принадлежности и социального статуса.
Папа был слишком утомлен, чтобы участвовать в этих разговорах, поэтому я отводил их в сторону или в коридор, чтобы переговорить. Между разговорами я возвращался к отцу, чтобы поделиться с ним тем, что мне рассказали. Пациентка, которая впервые попала на прием, рассказала, как доктор Нарам, ничего о ней не зная, в точности описал все ее проблемы. Это включало и сложности с двумя позвонками. Она показала мне медицинские заключения и результаты сканирования, которые подтвердили то, что доктор Нарам определил по ее пульсу. Другой человек был поражен тем, что доктор Нарам, дотронувшись до пульса, определил его диабет и закупорку артерии в сердце. Доктор Нарам с точностью до одной десятой определил его уровень сахара в крови и точно описал, где и как была закупорена артерия. Владелец отеля из этого района рассказал мне, что у него была тяжелая форма целиакии. До встречи с доктором Нарамом, употребление любой пищи, содержащей глютен, вызывало у него невероятную боль. «Теперь я без проблем могу съесть целую пиццу и выпить пару кружек пива», – сказал он.
Мне было любопытно, что заставило всех этих людей, и американцев, в частности, довериться этому альтернативному методу лечения. Я задал этот вопрос доктору Джованни, который обучался некоторое время у доктора Нарама в Индии. Он не согласился с моим определением и сказал, что не понимает, почему подход доктора Нарама называют «альтернативным», ведь этот метод на тысячи лет старше западной медицины. Он сказал, что правильнее считать оригиналом то, что делает доктор Нарам и другие традиционные целители, а западная медицина при этом должна считаться альтернативной. Доктор Джованни предпочел термин «дополнительное лечение», поскольку эти методы терапии не должны конфликтовать.
Во время разговора с доктором Джованни я обратил внимание, как мой отец заерзал в кресле от явного дискомфорта.
Услышав, с какой уверенностью этот врач говорит о методе доктора
