Штатах применяли сочетание лечебных практик, таких как натуропатия, гомеопатия, гидротерапия и томсоновская медицина, которая в значительной степени использовала травяные средства коренных американцев и потогонные ванны. Затем, в 1910 году, было проведено исследование, чтобы определить, какой из лечебных подходов был наиболее эффективным. В результате чего было закрыто сто двадцать медицинских школ, и осталось только тридцать две школы. В соответствии с их способами оценки лучшая модель была найдена в Университете Джона Хопкинса, теперь она известна как «аллопатия», что в переводе с греческого дословно означает «другая болезнь». По сути, это была практика исцеления по принципу противоположности, то есть если у человека сильный кашель, дайте ему средство для подавления кашля.
– Приток денег от спонсоров, пытающихся поддержать стандартизацию медицины в Америке, основанной на принципах аллопатии, привел к большим изменениям в политике и регламентации в этой сфере. Да, этот сдвиг имел некоторые положительные последствия, например, искоренение полиомиелита и сокращение числа продавцов змеиного масла. Но это также создало некоторые существенные ограничения и привело к систематическому подавлению эффективных форм целостного подхода в лечении, которые не соответствовали принятой парадигме.
Раньше я никогда ничего подобного не слышал. Вертясь в кресле, я пытался оспорить то, что сказал Джон: «Послушай, пусть даже с недостатками, но наша западная медицина востребована во всем мире. Она должна быть более эффективной, чем все другие методы исцеления».
– Подумай об этом с другой точки зрения: если аллопатия является доминирующей моделью медицины на данный момент и действительно лучше других методов понимает здоровье, хорошее самочувствие и долголетие, то почему продолжительность жизни самих врачей ниже, чем у среднего человека? И почему так высок уровень самоубийств среди них? В то же время почему так много мужчин, женщин и детей в западном обществе страдают ожирением, и почему такой высокий уровень депрессии? Почему количество болезней увеличивается, а не уменьшается? Я согласен, определенные достижения есть, но, на мой взгляд, доминирующей парадигме явно чего-то не хватает.
Позже, размышляя о том, что сказал Джон, я понял, как много из того, что он мне говорил, относится к тому, что делал доктор Нарам. У людей были свои представления и философские взгляды о диете: что полезно есть, а что нет, от чего они болеют и что нужно делать, чтобы оставаться здоровым. Эти убеждения помогали им чувствовать себя уверенными. И если кто-то пытался оспорить эти убеждения, было трудно изменить привычную точку зрения. Только дойдя до отчаяния, люди были вынуждены искать что-то другое.
Тут было над чем задуматься. В течение многих лет я думал, что открыт для других систем убеждений, и я любил погружаться в них во время своих путешествий. Теперь я понял, насколько непреклонными были мои убеждения. Я так много вещей принимал за истину только потому, что меня этому учили. Например, я искренне верил, что в Америке и Европе лучшие практикующие врачи на планете, и никогда не думал, что в нашей медицинской системе могут отсутствовать фундаментальные основы для понимания и укрепления здоровья, хорошего самочувствия и долголетия. Я был озадачен: кому я теперь могу доверять, если потребуется эффективная медицинская помощь?
Путешествуя по Мексике, я познакомился с профессором университета из Германии Людвигом Максом Фишером (он же Макс), который жил в Торонто. Большую часть своей жизни он занимался исследованием древних целительских традиций по всему миру. Я был мгновенно очарован его взглядом на вопросы, которые изо всех сил сам пытался понять. Я также связался с Максом и спросил, можем ли мы позвонить ему, и он начал с того места, на котором остановился Джон.
– Почему ты начал исследовать эту область? – спросил я.
– Когда я был еще молодым профессором, в течение полутора лет меня беспокоили боли в животе. – Макс говорил с мягким немецким акцентом. Его голос был теплым и успокаивающим, и у меня было ощущение, будто я разговаривал с мудрым старцем.
– Я объездил врачей всей Европы и США. Они назначали мне одно лечение за другим, но ничего не помогало, а в некоторых случаях были ужасные побочные эффекты. В конце концов мне стало так плохо, что большую часть времени я был прикован к постели. Находясь в полном отчаянии, я встретился с целителем восточной традиции, который сказал, что в моем организме наблюдается дисбаланс элементов. «В вашем теле слишком много дерева», – сказал он. Помню, я тогда подумал: «Он, наверное, шутит, это не может быть серьезным! Я не ел никаких дров». Для моего слуха, привыкшего к академическим знаниям, это звучало несуразно. В отчаянии я последовал совету целителя и был удивлен тому, как быстро мне стало лучше.
– Это на самом деле удивительно, – сказал я.
– Что удивительно, так это то, что я полностью восстановил свое здоровье, – сказал Макс, – но у меня были смешанные чувства. С одной стороны, я был благодарен за советы целителя, которые помогли выздороветь, а с другой стороны, я был раздосадован. Я никак не мог признать, что мое западное образование подвело меня. Потребовалось некоторое время, чтобы разобраться в своих чувствах. Именно тогда я начал изучать древние традиции исцеления по всему миру, чем до сих пор и занимаюсь.
Я был очарован тем, что говорил Макс. Он продолжил:
– Только позже я понял, как этот целитель так быстро проанализировал и решил мою проблему. В современной западной медицине мы все превращаем в борьбу. Мы боремся с болезнями, боремся с бактериями, боремся с раком. В восточной системе, как и в других древних традициях, речь идет не о борьбе, а скорее о создании равновесия через очищение. Великие целители этих древних традиций выявляют дисбаланс и назначают средства для очищения и восстановления баланса системы.
– Если эти древние формы исцеления так эффективны, – спросил я, – почему так много уважаемых людей сводят их к минимуму или вовсе отвергают? Например, когда я попытался рассказать своему другу, врачу из Америки, о том, что я видел в Индии, он сразу же сказал, что эти травы и древние методы научно не доказаны.
Макс внимательно выслушал и задумчиво ответил:
– Я считаю, что со стороны современной западной системы высокомерно автоматически отвергать иной подход, называя его «научно не доказанным». Это означает, что другой подход просто не соответствует нашей ограниченной и относительно молодой традиции. «Современная» медицинская наука существует всего пару сотен лет, а концепция «аллопатической» медицины появилась только в 1810 году.
Напротив, многие из так называемых «альтернативных» наук совершенствовались великими учеными и целителями на протяжении тысячелетий. И многие переменные параметры наши ученые не только еще не рассмотрели, но
