Василий Звягинцев - Хлопок одной ладонью

Шульгин стал настолько серьезным, с такой нескрываемой нервностью замял мундштук папиросы, что Вадим, совершенно не собираясь поддаваться, мгновенно ему поверил. Бывает же так…

Главное, Александр Иванович психологически точно не стал напоминать о присяге и флигель-адъютантских аксельбантах. О другом сказал:

— Как же ты с Сергеем на эту тему будешь разбираться? Знал — и не помог…

— А вы меня не провоцируйте, — только и ответил Ляхов.

— Тебя? — искренне удивился Шульгин. — Знаешь, парень, если бы я с провокаций кормился, давно бы с голоду сдох…

«Ну черт с вами, господин Шульгин. Не думайте, что вы такой хитрый. И на вас найдется…»

Вслух Ляхов этого не сказал, спросил только:

— То, что вы сказали, конечно, несколько меняет дело. А поконкретнее если?

— А вот давай поднимемся в мой кабинетик, там все и обсудим.

«Кабинетик» Александра Ивановича оказался на самом деле достаточно просторным, но уютным, похожим на каюту капитана старинного парусного линкора. Обшитые светлым деревом стены, балки бимсов над головой, выступы шпангоутов по бортам, медная, якобы керосиновая лампа в кардановом подвесе, кормовая переборка, почти сплошь остекленная, выходит на окруженный резной балюстрадой балкон.

Всякие морские предметы и сувениры по стенам. Большой глобус, изображающий географические представления о Земле картографов начала ХIХ века, внутри которого прятался прилично укомплектованный бар. Из стиля выбивался только экран электронно-вычислительной машины непривычного вида, Ляхов даже сразу не понял, что это такое. Гораздо больше походило на обыкновенное настольное зеркало и фигурной рамой, и толщиной. О том, что это именно ЭВМ, Вадим догадался по полукруглой клавиатуре с непривычным набором кнопок и символов на них.

Техника здесь явно шагнула намного дальше, чем в «обычном мире». Так он привычно подумал и только чуть позже вспомнил, что вряд ли теперь уместно такое обозначение.

Для разрядки спросил Шульгина об этом приборе, и тот сыпанул серию абсолютно ничего не говорящих терминов — «плазменный монитор», оперативка столько-то мегабайт, хард столько-то, но уже «гига», и тому подобное. Пользуясь терминалом той машины, к которой был подключен у себя дома, Вадим понятия не имел, какие там у нее «характеристики». Знал одну-единственную — «быстродействие», то есть время, проходившее от ввода задания до получения ответа. И этого ему было достаточно.

Александр Иванович благодушно хохотнул:

— А может, у вас даже лучше. Чего себе голову никчемной информацией забивать? Как с револьвером системы наган. Нажал — выстрелил, не нажал — не выстрелил. Знаешь, куда патроны вкладывать да как гильзы вытряхивать, и никаких других забот. Садись, — указал он на вишневые кожаные кресла по обе стороны откидного, как в железнодорожных вагонах первого класса, столика.

— Кофе с коньяком или же с ликером? Есть бенедиктин, шартрез, миндальный…

— Бенедиктин, с вашего позволения. А почему вы только меня пригласили? А он?..

Ляхов думал, что двойник идет за ними следом, и понял, что это не так, только когда дверь за спиной бесшумно закрылась и они остались вдвоем.

— А он — потом. Пока поговорим с глазу на глаз.

Ну, хозяину положения виднее. Вадим только спросил о том, что его больше всего волновало с самого начала. Его двойник — полноценная, самостоятельная личность или все же какой-нибудь «артефакт», непонятное порождение неизвестного мира?

— Не менее полноценная, чем мы с тобой. Однако, несмотря на то, что мы такие вроде бы умные, с подобным явлением сталкиваемся впервые. То есть — не приходилось нам встречаться с абсолютным аналогом человека, существующего в параллели, столь далеко разошедшейся с базовой реальностью.

Просто двойников-то мы встречали постоянно, начиная с товарищей Сталина, Троцкого и прочих, но все они обитали буквально в двух-трех шагах от развилок, и не аналоги то были, строго говоря, а те же самые люди в иных обстоятельствах. И напротив друг друга два Сталина и два Колчака никогда не сидели. Просто реальности, где они обитают, никогда не пересекались и не накладывались. За исключением двух очень давних случаев, когда Новиков и Берестин случайно (и очень ненадолго) оказались на Главной исторической последовательности плюс-минус N лет, но в пределах собственных жизней. И, при желании, могли бы пересечься, но опять же не с аналогами, а с самими собой, что, согласись, несколько иное дело. Однако, испытав иррациональный (а, возможно, как раз вполне рациональный) страх, от подобной коллизии уклонились.

Сейчас, конечно, другой случай. Но скажу тебе — твой дубль являет собой достаточно редкий, но совсем не единичный феномен, вполне естественный при соприкосновении конгруэнтных миров. По крайней мере, встретив его, мы всеми доступными способами убедились, что он является именно нашим соотечественником и современником. Также и чисто биологически он абсолютно нормальный человек. Именно нашего времени и места. Поверь, соответствующими методиками мы располагаем. По необходимости. Так что — не сомневайся. Ровно в той мере, как и во всем остальном…

Прозвучало это достаточно двусмысленно.

— Так дело, собственно, вот в чем. Насколько я разбираюсь в людях, ты на уровне подсознания уже принял решение. И решение это правильное. Поскольку выхода другого нет ни у тебя, ни у нас. И так называемые «нравственные принципы» здесь совершенно ни при чем, ибо «нравственность», как нас учили на семинарах по марксистской философии, понятие историческое. Зависящее от множества факторов и отнюдь не сводимое к одной-единственной догме. Как бы привлекательно и бесспорно она ни выглядела. Требование же текущего момента таково — нам необходимо (в интересах человечества и не только его) удержать весь наличный букет реальностей от распада и гибели, как ты должен был понять из общей дискуссии. И совершенно неважно, что ты лично по этому поводу думаешь. Как, например, самый завзятый пацифист просто обязан, отбросив собственные принципы, взять в руки оружие, если смертельный враг вторгся в его страну. Или же… Ну ты человек военный, ты должен понимать.

— Трибунал и все отсюда вытекающее?

— В общем случае — именно так. В нашем же, частном, никто, конечно, тебя привлекать и расстреливать не будет. Просто нам придется действовать независимо от тебя. Возможно, это создаст дополнительные трудности, ибо то, что тебе будет исполнить легко, придется делать другим и с куда большими «накладными расходами».

Кофе Александр Иванович сварил удивительно вкусный и чрезвычайно крепкий, и ликер был, наверное, не из магазина, а непосредственно из монастырских подвалов одноименного ордена. Он особенным образом влиял на настроение и веселил душу. После первых же крошечных рюмочек.

— Есть вариант, — тонко (как ему казалось) улыбаясь, сказал Ляхов. — После не слишком сложной подготовки меня мог бы заменить двойник…

— Такой вариант рассматривался, — спокойно ответил Шульгин. — Признан нерациональным. Хотя на крайний случай возможно и это. Разумеется, эпизодически, постоянная подмена вряд ли возможна, по крайней мере Майю, да и Тарханова обмануть больше чем на час-полтора не удастся… А если даже, тебя в таком случае куда? Тебя же тогда придется спрятать всерьез и надолго, чтобы под ногами не путался и лишних проблем не создавал. Да и вообще, лично я просто смысла в рокировках не вижу. Важно ли, в мировоззренческом смысле, кто именно из вас выполнит ту или иную работу?

Ляхов вынужден был признать, что так оно и есть.

— Кроме того, Вадиму хватит и своей работы. Когда — в паре с тобой, когда индивидуально. Ты проникнись главной идеей, сколь бы абсурдной она тебе сейчас ни казалась. Мы ведь чем сейчас собрались заняться? Если совсем просто, на пальцах, подгонкой решения задачи под ответ в конце учебника.

Есть данность, реальность 2056 года, каковая признана не только наиболее удобной и приятной для жизни большей части «человечества», но является определенным образом «системообразующей». Звучит абсурдно, согласен. Каким таким образом следствие может влиять на целый спектр причин? В нормальной логике — никаким. А в ненормальной?

Вот тебе маленький пример. Жил и правил в нашей родной стране СССР некий Генсек (ну, это вроде коммунистического царя) Леонид Ильич Брежнев. Вроде неплохой лично человек. Почти успел развитой социализм построить. Но вот на его похоронах в 1982 году случился конфуз — гроб в могилу у кремлевской стены уронили. На глазах десятков миллионов телезрителей. И все! Как началось его правление в 1964 году с вредных глупостей вроде процесса Синявского и Даниэля, так и длилось все восемнадцать лет. Разгром «Пражской весны», «альтруистическая» экспансия в самые отдаленные и никчемные уголки планеты, бесконечная война с диссидентами, попытки ресталинизации (что такое сталинизм, я тебе потом расскажу), Афганистан и так далее и тому подобное…