ели из одной тарелки, мылись в одной кабинке, спали на одной кровати… Они были моей семьей! Меня поставили главной, ответственной, я обязана была их защитить!
Она выкинула бычок и потребовала ещё сигарету, я молча протянул пачку.
— Мне девятнадцать, Икари, — произнесла она, глядя на огни небоскребов на горизонте. — И я понимаю, что произошедшее не просто оставило след, но наложило травму, серьезную и необратимую. Я просыпаюсь каждую ночь, часа в три, от собственного крика или скулежа, и надеюсь, что в этот раз не придется менять простынь. Если бы я могла, я бы ревела без остановки, но плакать меня отучили давно. Поэтому я просто закрываюсь в туалете, выключаю свет, сажусь в ванную и направляю душ на себя. Сижу так по часу, обняв колени, не зная, вода это на щеках, или слезы. И одна мысль не дает покоя, — что я должна была остаться с ними.
— Теперь все сходится, — прошептала Муза, появившаяся, как всегда, ниоткуда. — Понимаешь, пупсик? Ты не спятил, ты чувствовал, что она на краю. Как видишь, наше влияние может не только возвращать пустышек к жизни, но и наоборот. Депрессия, суицидальные мысли, замкнутость… Я слишком увлеклась ей, но ты… Ты видел. Спроси её про наркотики.
— А перед этим проглотив несколько таблеток? — наклонил я голову.
— Это аспирин, — сморщилась она.
— Не ври.
— Я не думала, что ты заметил.
— Что, это Мико? Мефедрон?
Она кивнула, стараясь не пересекаться со мной взглядом.
— В районе еще остались люди, которые мне должны, — просто сказала она. — Помогает от навязчивых мыслей, ну ты знаешь. Поднимает настроение, хоть как-то.
— О, мы знаем, — протянула Муза. — Знаем, как красиво девочки летят с крыши, наглотавшись этих волшебных пилюль. Твоя проекция Аоки не просто так на неё позарилась.
— Это не всерьез, так… расслабиться иногда, — махнула Мико рукой. — Не придавай значения. Просто тебя не было рядом.
— Не нужно винить меня в том, что ты глотаешь меф, — нахмурился я. — И то, что ты заявилась под утро в офис, злющая и с мечом подмышкой, тоже ненормально.
— Я знаю, — отвернулась она. — Черт побери, я не привыкла вот так сопли разжевывать, я этого терпеть не могу, и вижу, что тебе тоже тяжело все это выслушивать. Ты жесткий, держишь все в себе, чтобы не произошло. И я готова была терпеть, вступить в новую семью, стать членом Ягами-кай, отдаться общему делу и жить дальше. Я многое могу стерпеть… но не унижение. Только не его, Рио. Ты помнишь, как я отомстила Кенджи за унижение, это моя слабость. И когда я решила тебе позвонить, сделать первый шаг для того, чтобы наши отношения не развалились, ты решил пренебречь мной. У меня что-то щелкнуло, обида и злость требовали выхода. Никогда, никогда не смей меня игнорить как какую-то фанатку с Айчата, Икари. Лучше сразу скажи, что у тебя есть другая, другие, или тебе не интересны эти отношения, сохранишь мордашку в целости.
Я с кряхтением поднялся, отряхнул мокрый пиджак и стал на краю крыши, глядя вниз.
— Ну почему именно сегодня? — вздохнул я.
— Я все это время жила как в клетке, будто зомби, — просто выполняла, что скажут, молчала от уныния, наплевала на все вокруг. Но сегодня, когда я, наконец, получила задание и отмудохала того наркошу, я словно вдохнула полной грудью. Я вернулась домой, прибралась, приготовила поесть, для разнообразия, и решила: пора. Завтра не будет сил и все будет по прежнему. Нужно что-то менять. Поэтому только сейчас, один раз, ответь мне — где ты провел всю чертову ночь?
Что она хотела услышать?
Мне так хотелось рассказать ей, что у меня болит все тело, что ногу почти не чувствую, что замерз и промок, и что дождь этот задолбал уже донельзя. И что распинаться перед ней, нет ни сил, ни желания, а ещё я хочу спать.
Но нет. Вот проклятье, как же тяжело быть человеком.
Всё то время, что она говорила, я проматывал в голове варианты ответов. Я обязан был что-то поведать, среагировать так, как это сделал бы Икари. Подобрать слова, успокоить, заболтать, как раньше делал с Мисой. Это было в списке, вести себя естественно. И она ждала мою реакцию, так что выбора не было и тянуть больше нельзя. Своими откровениями она дала мне достаточно времени, чтобы представить шаблон речи, поэтому я прикурил сигарету и приступил.
Я не умею придумывать ложь, но хорошо извращаю правду, так мне Муза постоянно говорит.
— Мико, у меня никого не было, — сказал я, глядя ей в глаза. (И это было легко, потому что было правдой, ведь Кацури-чан упорхнула как птичка). И я говорю это последний раз, больше повторять не буду. Ночью я должен был встретиться в баре с информатором.
— Информатором? — смутилась она.
— Хай, членом семьи Такари-кай. Ягами старший сказал, что у него есть информация о нападении на Габутай. Кто-то из этой группировки был одним из тех, кто передавал деньги и знал точку сбора наемников. Я знаю только, что якудза, с которым я должен был увидеться, мог вывести меня на Цуме.
— Цуме? Того самого Цуме, который заправляет бизнесом Каина?
— Да, Мико-чан, — произнес я так серьезно, будто снимался в шпионском фильме. — Я охотился за Каином. Я не отпущу его, я приду за ним, где бы он не был. Либо он, либо мы.
Я один в один протараторил ей рассказ Ягами старшего, только немного изменил подачу. Выглядело довольно правдоподобно, деталей в достатке, и главное — я знал, о чем говорил.
— Но почему ты мне не сказал? Мог бы предупредить, засранец!
— Ну, начнем с того, что среди нас крыса, и доверять никому нельзя.
— Опять ты за свое! Хренов…
— Погоди, ещё я не знал, что выльется из этой авантюры, потому не хотел тешить тебя ложными надеждами. В итоге я прождал до закрытия и вернулся в офис «безымбиря наевшись». Так что если я не беру трубку, то либо готовлюсь к убийству, либо меня избивают на улице местная банда немытых гопников. У меня нет ни желания, ни времени ошиваться в банных салонах. И… (давай, давай, не останавливайся!) ты знаешь, что я немного замкнут.
— Это мягко сказано, — хмыкнула она.
