по следам торможения, ехали минимум тридцать.
Правильно, коп. Дави её фактами, пусть не крутит своей задницей. Очень хорошенькой задницей. надо признать.
Лицо мисс Морган побагровело от ярости. Она явно не привыкла к тому, что ей указывают на ошибки. Привыкла быть правой всегда, потому что папа важный, мама из хорошей семьи, сама доктор наук.
— Вы не имеете права меня арестовывать! — заявила она голосом оскорблённой аристократки, и в этом голосе прозвучали поколения привилегий. — Знаете ли вы, кто мой отец?
О, началось. Вот она, суть всего этого женского равенства. Сначала борец за права, требует, чтобы с ней обращались как с мужчиной. А как прижало так сразу «знаете ли вы, кто мой папа». Классика. Во все времена одинаково.
— Не знаю и знать не хочу, — спокойно ответил полицейский, и я его зауважал. — Нарушение правил дорожного движения есть нарушение правил дорожного движения, независимо от того, кто ваш папаша.
Молодец, коп. Держись. Не прогибайся.
— Документы, — потребовал он.
Она нехотя, с вызывающе медленными движениями, достала из кармана куртки права — сложенную кожаную обложку — и удостоверение личности.
— Доктор Кэтрин Элизабет Морган, — прочитал он вслух, поднимая бровь. — Дочь судьи Моргана?
— Именно! — она воспрянула духом, выпрямилась. — Теперь вы понимаете…
— Понимаю, господин судья наверняка не обрадуется узнав что вы порочите его доброе имя, — невозмутимо ответил полицейский, и я чуть не рассмеялся. — Проезд на красный свет, превышение скорости, создание аварийной ситуации. Проезжайте в участок на Гратиот-авеню. Штраф или суд, решать будет сержант Филлипс.
— Это возмутительно! — взвилась девушка, и голос её сорвался на визг. — Я требую поговорить с вашим начальством! Я требую…
— Я рад что вы всё правильно поняли, мисс. Сержант Филлипс как раз и есть мой непосредственный начальник, благодарю за сознательность.
Он свистнул, подзывая коллегу для сопровождения. Другой коп, молодой, стриженный под ёжик, подошёл, кивнул.
Кэтрин Морган метнула на меня взгляд, полный ярости и обещания мести. В зелёных глазах плясали чертики. Губы сжались в тонкую линию. Если бы взгляды убивали, я бы сейчас упал замертво.
Но даже злая, даже побагровевшая от ярости, она была поразительно привлекательна.
Красивая, умная, образованная. И совершенно невыносимая. Типичная представительница нового поколения американских женщин: требуют равных прав, но не хотят нести равную ответственность.
Она развернулась и пошла к своему Кадиллаку. Села, хлопнула дверцей так, что машина качнулась.
Секунда и вот она уже уехала в сопровождении молодого копа на мотоцикле.
А я остался стоять у разбитого гидранта, из которого всё ещё била вода, заливая мостовую.
Вокруг собралась толпа зевак. Человек двадцать клерков с соседних контор, домохозяйки с сумками, подростки, которые всегда слетаются на происшествия. Кто-то показывал пальцем, кто-то обсуждал, кто-то качал головой. Обычная городская публика, для которой чужое несчастье — развлечение.
— Женщины за рулём, — покачал головой пожилой мужчина в котелке. — До добра это не доведёт. Дай им волю так вообще все переколотятся.
— А она хороша собой, — заметил молодой парень. — Жалко, что такая злющая.
Принципиальный офицер подошёл ко мне:
— Ваши документы, сэр.
Я протянул права и регистрацию машины из бардачка.
— Роберт Эдвард Фуллер Четвёртый, — прочитал он, поднимая бровь. — Адвокатская семья? Профессор Фуллер — ваш отец?
— Был.
— Соболезную. Хороший был человек. Справедливый. — Он помолчал. — С вас штраф за повреждение городского имущества. Пять долларов. Можете оплатить сейчас или в участке в течение недели.
Пять долларов за чугунный гидрант. Смешно. В моём времени за такое содрали бы пару тысяч. Ремонт, моральный ущерб города, экологический ущерб от пролитой воды, всякая бюрократическая херня.
Я достал бумажник, кожаный, с тиснением инициалов, ещё отцовский и отсчитал пять долларов. Коп выписал квитанцию на бланке, оторвал корешок, протянул мне.
— Еще раз соболезную вашему горю, мистер Фуллер, можете ехать.
— Спасибо, офицер.
Я осмотрел машину, Решётка радиатора помята, крыло поцарапано. Неприятно, но ничего серьезного.
Поехал дальше, благо что Packard завёлся без проблем и кроме урона экстретьеру никаких проблем очевидно нет, а мысли всё время возвращались к доктору Кэтрин Морган.
Интересная девица. Красивая, дерзкая, с характером. И образованная, доктор в двадцать пять лет, а может, и моложе, это серьёзное достижение. В 1919 году женщин с учёными степенями можно по пальцам пересчитать.
С другой стороны избалованная папина дочка. Борется за права женщин, носит брюки и стрижётся по-мужски, но при первой опасности прячется за папины связи. «Знаете ли вы, кто мой отец?» — классическая фраза привилегированной особы.
Лицемерка.
И всё равно… что-то в ней зацепило.
Может, именно эта гремучая смесь красоты и характера. Может, то, как она смотрела, не робко, не кокетливо опустив глаза, как положено приличной барышне, а прямо в глаза, вызывающе, требовательно.
У меня даже появилась шальная мысль поехать в участок.
А ну как она там устроит сцену, закатит скандал, даст пощёчину дежурному офицеру — вот это вот всё киношно-опереточное. Её упекут в каталажку, а денег на залог нету. Звонить папочке-судье эта дамочка, само собой, откажется, и вот он я, принц на белом коне, вернее, на Паккарде с покоцанным радиатором.
Плачу за неё залог, она выходит из камеры, тут же обрушивает на меня свою язвительность. Типа: а тебя, проклятый мужлан, который меня чуть было не убил, и не просили мне помогать, и не подумаю сказать спасибо, и иди ты нахрен, Роберт Фуллер.
И удалится.само собой используя самую соблазнительную. походку из всех возможных.
Но, само собой, память обо мне, таком красивом и героическом, засядет где-то в её голове, хотя в голове там ничего нет, кроме докторской степени, и прям западет в сердце, которое у неё, естественно, большое.
А потом мы где-нибудь с ней встретимся, и страсть захлестнёт нас обоих, и всё закончится в моей или в её спальне. Хотя нет, живёт она совершенно точно с родителями, а там папа-судья. Так что в моей спальне, тут без вариантов.
И, в общем, вот это вот всё.
Посмеявшись от своих мыслей, я свернул на дорогу, ведущую к дому, и в отличном расположении духа поехал к себе.
Мисс Морган, если у вас в участке будут проблемы, разбирайтесь с ними сами. Мне моих забот хватает выше крыши.
(примечание от автора: оригинальная концовка главы была именно такая. Но пораскинув мозгами я понял что так у меня получается не развитие моего персонажа, а
