худшую сторону, дым фабричных труб висел в воздухе серой пеленой. По мостовой цокали копыта запряжённых в повозки лошадей, дымили и тарахтели уродливые автомобили. Начиналась весна, с крыш капало, на тротуарах тут и там виднелись лужи, джентльмены в пальто сновали туда-сюда, мальчишки торговали газетами, уличные торговки кутались в шали, хотя для меня ещё вчера был конец августа.
Мне снова стало дурно, я прислонился к косяку, пытаясь уложить в голове происходящее. Хотелось кричать, разбить что-нибудь, но на это не было сил, я лишь слабо ударил кулаком по стене. Костяшки пальцев отозвались болью, так что это не сон. К сожалению. Да и не бывает во сне такого похмелья.
Может, я просто помер? Насмотрелся в музеях на всякое, а теперь вместо света в конце тоннеля мне чудится Дублин начала двадцатого века. Но нет, у мёртвых не болит голова, да и вокруг всё очень даже реальное. Я бы даже в самых фантазиях не сумел вообразить что-то подобное.
Значит, я попал. Окончательно и бесповоротно.
Хотя смутная надежда на возвращение ещё теплилась внутри. Я усилием воли подавил всё то чужое, что прорывалось в моём сознании. Никакой я не Майкл, я — Михаил, русский бизнесмен, сорок шесть лет, не женат, занимаюсь… Срочным ремонтом повреждённых судов, латаю пробоины в составе бригады клепальщиков… Твою мать! Да я же никогда в жизни дела не имел с заклёпками!
Всё перемешалось… Хотелось выть, биться головой о стену, да только никакого толку от этого не будет. Мне нужно просто прийти в себя, может, немного освежиться, разузнать, что вообще происходит.
— Миссис Даффи! — хрипло позвал я, возвращаясь в гостиную.
— Вам стало лучше? — хмыкнула она. — Вас принесли вчера вечером, вы пролежали целый день! Доктор Браун приходил вас осмотреть, сказал, послать за ним, когда вы очнётесь, но я не уверена, что вы сможете оплатить его услуги, мистер О’Хара…
Она поджала губы, явно намекая на то, что лучше бы мне сперва оплатить проживание и стол, а уже потом тратиться на докторов.
— Кто меня принёс? Что вообще случилось? — спросил я.
— Кто? — фыркнула женщина. — Ваши дружки, конечно! Бойл и МакКормик, эти бездельники!
Насчёт бездельников она явно преувеличивала, тут приходилось вкалывать по двенадцать часов, чтобы заработать хотя бы на пропитание и кров. Ей просто не нравились эти парни, потому что Бойл был профсоюзным активистом, а МакКормик пропускал воскресные службы, валяясь с похмелья. Откуда я это знал? Понятия не имею.
Мои знания об Ирландии этого периода ограничивались парой просмотренных фильмов, лекцией экскурсовода в музее и обрывочными сведениями. Ещё бы, кому какое дело до этого острова, когда на континенте гремит Первая Мировая, а в моей родной стране зреет революция.
Но и здесь происходили события, достаточно важные для мировой истории. Ирландия давно боролась за свою независимость или хотя бы автономию, и весна 1916 года ознаменовалась восстанием и провозглашением Ирландской Республики. Само собой, повстанцев раскатали в тонкий блин армией и артиллерией за считанные дни, а потом зачинщиков расстреляли, сделав мучениками в глазах ирландской и мировой общественности. Всё это я знал как раз после посещения Национального Музея Ирландии, и я мысленно вознёс хвалу небесам, что предпочёл пойти туда, а не в очередной бар с коллегами.
— А кто… Меня вот так… Вы, случаем, не знаете? — спросил я, коснувшись раны на голове.
— Известно кто! — зашипела миссис Даффи. — Вы же опять сцепились с сассенах!
Англичане, значит. Сассенах, томми, лайми, наглосаксы и так далее. Я и сам их не особо любил, было за что. Но здесь их ненавидели просто лютой ненавистью, часть которой передалась и мне.
Я вздохнул и прислонился к стене, чувствуя резкую слабость. Мириться с попаданием я всё равно не желал. У меня слишком много дел там, в будущем. Столько всего нужно доделать! У меня самолёт в Америку, в конце концов!
Значит, мне нужно попробовать вернуться. В каком же пабе это было…
— А они не говорили, откуда меня принесли? — на всякий случай спросил я.
— Не знаю и знать не желаю, — отрезала миссис Даффи.
Ожидаемо. Приличная женщина вроде неё не ходит по злачным местам, где регулярно случаются драки и звучат похабные песенки.
— Ладно… Прошу меня извинить, но вы не видели моё пальто? — спросил я.
Должно же у меня быть пальто. На улице ещё довольно прохладно, чтобы ходить в пиджаке.
— Вы пропили последние мозги, мистер О’Хара! — взвизгнула женщина. — Вы сами сказали мне, что заложили его в ломбард, чтобы расплатиться со мной за жильё, но я пока не увидела ни пенса из этих денег!
Желудок сам собой сжался в комок, меня снова затошнило от её высокого голоса, так что я неловко откланялся и поспешил выйти на улицу, пытаясь разобраться в происходящем.
Зато теперь стало ясно, зачем нужна жилетка под пиджаком, она давала ещё немного тепла. Холодный восточный ветер пронизывал насквозь, принося с собой запахи соли и угольного дыма, но я не один здесь был легко одет. Кто-то из уличных мальчишек даже бегал босиком по ледяной каше, потому что не мог позволить себе обувь.
— Германцы наступают под Верденом! Подробности в газете, подходи, покупай! Один пенс! — надрывал горло мальчишка в кепке-аэродроме.
Я нашарил в кармане мелкую монетку, протянул мальчишке-газетчику в обмен на хрустящую и пахнущую типографской краской газету. Датировалась она двадцать четвёртым февраля, и на первой полосе, само собой, был Верден. Он пока ещё не стал той мясорубкой и символом окопной войны, авторы статьи выражали полную уверенность в том, что немецкая атака будет отбита в ближайшие дни.
Газету я сунул в карман, пригодится. Собственно, меня больше интересовала сегодняшняя дата, а не ход войны, с войной мне и так всё было понятно, она продлится ещё два года, пока у Германии не треснет хребет. Вот чего, а умирать на полях Западного фронта мне не хотелось.
Ирландцев не призывали, ограничивались добровольцами, и на каждом углу висел плакат с усатой мордой, тычущей в тебя пальцем и спрашивающей, отчего ты не в армии, но чувствовала моя задница, что дойдёт и до призыва. Как только ещё пара сотен тысяч молодых парней будут перемолоты беспощадной военной машиной, и королевской армии понадобится свежее пушечное мясо.
Ещё и поэтому я хотел вернуться назад. А не только из-за отсутствия интернета и смесителей в раковине.
Так что я пошёл
