молчать, как твой мёртвый вождь, то придётся попотеть, но не тебе, на тебя наплевать, мне придётся попотеть, чтобы тебя правильно резать. Начну с зубов, знаешь, как они болят, если их тянуть щипцами, а у меня есть такие, можно ещё колени тебе прострелить, чтобы ты перед смертью ползал, а не ходил. Очень больно, говорят, особенно когда хрустят чашечки раздробленные. Хрусть, хрусть, слышал? А потом я могу тебя и отпустить, я же не зверь….
— Аааа, оууу.
— Ладно, это всё лирика. Давай начнём разговор заново. Сколько всего человек участвовало в нападении?
— Мы все, все, кто есть здесь.
— Ага, значит, шестеро. Хорошо. Как главаря зовут?
— Кучило.
— Кучило? Значит, банда Кучило. Гм. Хотя я бы назвал его Мудило, но не суть. А сколько ещё осталось из банды?
— Двое, но они не здесь, они далеко отсюда, прячутся в лесу.
— Название урочища или селения поблизости? Только не ври, а то я успею туда раньше тебя.
— Они там не живут, там просто пещеры есть, где всё время кто-то обитает, когда мы, когда другие бандиты.
— Говори! Ещё поможешь мне навьючить моего пеона на лошадь и можешь быть свободен.
— Есть старый храм майя у селения Протонья, в лесу, где много карстовых пещер и водоёмов, там они и прячутся.
— Хорошо, поверю тебе на слово, а теперь пошли, поможешь мне погрузить моего человека.
Развязав пленнику руки, я отправил его грузить Пончо на лошадь, а сам, держа понравившуюся мне винтовку, достал из неё патрон и стал мучиться, выдирая из неё пулю. Пальцы у меня цепкие и, основательно расшатав, я отделил её от гильзы, сунул в качестве пыжа обрывок ткани и аккуратно вложил патрон обратно, стараясь, чтобы моих манипуляций не заметил бандит.
Он, может, и заметил краем глаза, но не понял, что я сделал. Сделав вид, что сильно озабочен погрузкой на одну из лошадей трофеев, я оставил винтовку, прислонив её к ближайшему дереву, а сам занялся лошадьми, связывая их между собой.
Всего мне повезло увезти три лошади, на чём приехали ещё трое бандитов, я не знаю, может на ослах, но я их не видел, или на «орлах» прилетели, о чём я не слышал, или пешком прибежали. Да и всё равно. Три вполне себе хорошие лошадки мне пригодятся в хозяйстве. Лошадей много не бывает, и эти окажутся как раз в тему.
Пока я возился с лошадьми, бандит потихоньку смещался в сторону оставленной возле дерева винтовки, и, наконец, выбрав удобный момент, буквально рванул к ней. Схватившись за ствол, он быстро перехватил оружие удобнее и взвёл курок.
Обернувшись на звук, я увидел чёрный зрачок направленного на меня ствола.
— Умри, асьендадо! — сказал индеец и нажал на спусковой крючок, тут же грянул громогласный выстрел!
Исторгнув из ствола винтовки огненный сноп, напополам с обрывком стремительно сгорающей ткани, выстрел швырнул мне в лицо ком горелых ниток и поток раскалённых пороховых газов.
Волна горячего воздуха и сгорающих на лету ниток ударила мне в лицо, заставив зажмуриться, но рука, потянувшись к кобуре, выудила из неё револьвер и, открыв глаза, я навёл его на бандита.
— Как ты меня назвал, амиго? Асьендато? Мёртвые не умирают, товарищ, они всегда возвращают свои долги, и я нажал на курок.
Револьвер в моей руке содрогнулся от выстрела, пуля ударила в грудь бандита и, швырнув его наземь, заставила корчиться на земле одновременно и от страха, и от боли. Я было дёрнулся к нему, желая добить, потом посмотрел на него и остановился. Зачем? Жаль, у меня нет ни людей, ни сил, чтобы прибрать трупы, но мир не без добрых людей, авось проезжающие мимо пеоны позаботятся о погибших, а я за них помолюсь в церкви. Богоугодное дело, братец…
Забрав винтовку раненого бандита, я спокойно повернулся и, вложив её в кобуру, привязанную к одной из лошадей, взобрался на круп и, натянув поводья, отправился вперёд, оставляя за собой поле битвы. Может это и не по-человечески — бросать трупы посреди дороги, но и хоронить людей, пытавшихся меня убить, я считаю лишним. За что боролись, на то они и напоролись, мир их праху.
Глава 8
Мерида
Добраться до Мериды в этот день мы, конечно, так и не смогли. Пока я сражался с бандитами, потом искал и ловил лошадей, времени прошло много. И уже в сумерках мы доехали до первого попавшегося на пути посёлка с интересным названием Чочола. Найдя единственный постоялый двор, он же местное кафе с национальным колоритом «такуерос», я решил, что заночуем в нём.
Такое интересное название сей трактир или постоялый двор заслужил благодаря широко распространённому здесь местному блюду, которое называется «тако». Оно представляет собой кукурузную или пшеничную лепёшку (тортилью), сложенную пополам и наполненную разнообразными начинками, чаще всего мясными, с овощами и острыми соусами. Я бы назвал её пиццей по-мексикански.
Сгрузив Пончо с лошади, я взревел, аки медведь, заставив засуетиться и хозяина, и всю прислугу столь уважаемого кем-то заведения. Увидев, как я стаскиваю с седла раненого и несу его в дом, хозяин заведения тотчас послал за местным представителем власти.
В этих местах нападения случались нечасто, в основном это происходило немного дальше, здесь же совсем рядом находилась столица штата, и проблем с властями бандиты старались избегать. К тому же, недалеко от регионального командования штата располагалась даже какая-то воинская часть.
— Что случилось, сеньор? — задал хозяин заведения мне первый вопрос.
— В лесу, что в двух часах езды отсюда, на нас напали бандиты.
— Вот как? Совсем обнаглели, вы сами не ранены?
— Нет, повезло, но вот моего слугу ранили довольно серьёзно. Пончо мне нужно спасти, он хороший слуга, и без него мне будет тяжело.
— О, сеньор асьендас, мы окажем самую лучшую помощь, которую сможем.
— Врач есть?
— Нет, только в Мериде, есть местные знахарь и аптекарь, они прекрасно работают с травами и отварами из них.
— Зовите, я оплачу их услуги, если они окажутся стоящими того, а пока принесите мне чистые тряпки, порезанные на ленты, бутылку крепкой текилы и тазик, чтобы я смог смыть кровь с тела моего слуги.
— Вы сами это будете делать, сеньор?
— А кто же? Или ты думаешь, что я ни разу не видел огнестрельных ран? Видел довольно много. Зови своих знахарей и прикажи принести мне
