популизма, другие считают, что перед нами — начало нового этапа в американской политике, где центр тяжести смещается от партийных машин к движению снизу. Одно ясно: США вступают в эпоху, когда гнев налогоплательщиков может стать решающей политической силой.
— На сцене рок-группа «Ария»! — Меж тем объявили очередную музыкальную перебивку ведущие мероприятия.
Занавес разъехался, давая гостям премии увидеть уже смонтированную на сцене барабанную установку и прочее оборудование, необходимое главным советским металлистам для выступления. С каких пор «Ария» стала «главными советскими металлистами»? Да с тех пор, как я как-то пару лет назад упомянул, что мне нравится их творчество. Ну и, как говорится, «разверзлись хляби небесные».
Впрочем, тема эта заслуживает отдельного рассказа. Хотя перестройки в известном мне смысле тут не случилось, некая оттепель в культурной среде все равно произошла. Она не могла не произойти: если мы говорим об увеличении количества производимого контента, то и его рамки «вширь» тоже будут раздвигаться сами собой. Запустить 8 ТВ-каналов и оставить индустрию в том же зажатом состоянии просто невозможно. Технически. А за телевидением, как за локомотивом, потянулось и всё остальное, включая музыку.
При этом, конечно же, пускать на самотек всю ситуацию со стремительно развивающейся музыкальной индустрией никто не собирался. Были очерчены рамки, вполне понятные и определенные: свобода формы и разумное ограничение смысла. То есть если по сцене прыгают странные мужики в коже, с химической завивкой на голове и разукрашенными лицами, но при этом поют о любви, то к ним никаких претензий. Короче говоря — не нужно лезть в политику, а дальше ограничений практически и не было.
Наоборот, была достаточно быстро сформирована система рок-клубов — не только в Ленинграде, Москве и Свердловске, а и в других городах, — в которых команды могли нормально существовать, работая как бы на хозрасчетной основе. То есть условная группа не была отдельным юрлицом, она числилась в штате, но на условиях автономности. Утверждаешь репертуар — и вперед, давай концерты хоть до посинения. Только не забудь рок-клубу кусок прибыли отстегнуть.
Была, конечно, еще одна система контроля. Более «капиталистическая», уж простите меня за аналогию. Та, которая «пряник» в противовес «кнуту». Те группы, которые делали хорошую музыку и не пытались как-то раскачивать социально-политическую тематику — хотя это и непросто было, как ни крути, рок — это в своей сути протестная музыка, — гораздо легче попадали на пластинки «Мелодии», а еще их активнее ротировали на радио. Да, создав тематические ТВ-каналы, было бы странным не сделать того же на радио.
Так появилось несколько радиостанций, крутивших тематическую музыку фактически без перерыва, и, естественно, у молодежи самой популярной волной стало «Радио-Рок». А у групп, соответственно, попасть в ротацию стало главной целью, потому что это означало мгновенное превращение в звезду союзного масштаба. Одновременно — и это забавно, прекрасная иллюстрация принципа о необходимости возглавить то, что ты не можешь запретить, — практически умер роковый музыкальный самиздат. Если раньше значительную часть музыкального багажа стандартного советского меломана-неформала составляли всякие кустарно записанные на бобинах альбомы странных полулюбительских команд с отвратительным звуком и совершенно неразборчивым текстом, то с переходом «большого советского рока» на легальное положение всё это тут же стало неактуальным. Просто, а зачем? Зачем слушать что-то неудобоваримое, когда есть уже признанные звезды, их пластинки продаются почти свободно — ну, иногда, конечно, все равно нужно побегать за ними, не без того, но только по причине большого спроса, — а по радио любимые песни вообще можно послушать без всякого напряга? Можно сказать, что всего за несколько лет произошла институционализация этого музыкального направления.
Плюс стоит отметить, что уровень советской рок-музыки по сравнению с эталонной историей вырос скачкообразно. Регулярные гастроли западных исполнителей, выпуск их пластинок на «Мелодии», импорт различного музыкального оборудования — не массовый, но достаточный для профессионалов, — которое теперь продавалось в «Березке» за рубли, и, конечно же, поддержка государства сделали свое дело. По моим личным ощущениям, русский рок тут за эти три-четыре года преодолел то расстояние, на которое ему «там» — в условиях, правда, разрухи и тотальной нищеты, это тоже нужно учитывать, — понадобилось лет десять.
Возможность выезжать за границу, давать концерты, сотрудничать с западными продюсерскими фирмами, перенимать опыт, привозить в СССР валюту опять же… Всё это не могло не отразиться на общем качестве индустрии.
Ну и отдельно имеет смысл упомянуть, что вместе с историей страны поменялась тут и история отдельных ярких представителей рок-сцены. Причем в разную сторону, как это ни парадоксально. Я одним глазом подсматривал за теми персоналиями, которых слушал еще в прошлой жизни, просто из интереса, поэтому был в курсе.
Например, Летов так же загремел в психушку. У нас его на волне перестройки быстро выпустили, а тут он пролечился полноценных два года и в прошлом, 1988 году, вышел «со справкой», когда врачи разглядели у него «положительную динамику». Музыку, причем, одиозный рокер не бросил, но вот направленность ее явно поменялась — во всяком случае, мрачняка и желания суицида там стало точно меньше. Глядишь, и Дягилева тоже, имея более стабильного мужа, не пойдет топиться.
Цой в этой жизни купил не «Москвич», а «Мерседес», благо, заработки официальные вполне позволяли. Черт его знает, как это повлияет на судьбу Виктора Робертовича, но, может, и не встретится он теперь со злополучным «Икарусом». А если и встретится, то, может, творение немецкого автопрома тут его спасет.
Некоторым — например, «Автоматическим Удовлетворителям» и персонально ее лидеру Андрею Панову по кличке «Свин» — для того чтобы попасть в ротацию, пришлось поступиться своими панковскими привычками и начать вести себя на сцене более сдержанно. Это позволило АУ заскочить на последнюю ступеньку уходящего «в мейнстрим» поезда русского рока и сохранить начавшую было разбегаться по другим, более успешным проектам команду.
А вот Бутусову не повезло. Он и в той жизни пару раз вроде как пытался покончить с собой, но там его откачали, а тут — нет. Так что второго пришествия «НАУ» тут не случится, к сожалению. Хотя, может, знакомые по молодости песни, которые мы орали, сидя под входом в общагу под гитару, всё равно увидят свет — там же тексты не сам Бутусов писал, а поэт Илья Кормильцев, который вполне себе здравствует.
— Приз за лучший полнометражный анимационный фильм получает Давид Черкасский и его «Остров сокровищ»! — В дурацкой манере делать представление хором на два голоса объявили следующего лауреата ведущие.
Тут тоже всё было без сюрпризов. Ну, во-первых, я
