class="p1">На вчерашней крайней стоянке мы как раз занялись им. Я рассказал, что можно сделать из цельного дерева, с минимум кости, и Шанд заинтересовался. Я объяснил конструкцию, дал свой для примера. В итоге он пол ночи стругал. Я его поругал, по-свойски, но он успел сделать основательную заготовку из сломанного копья излишней толщины. Мы лишь планку костяную соорудили, а упор — сплошное дерево.
— Опять эта палка. Ты что же, так же, как он, умеешь? — брезгливо влез Ий.
— Уж не так, но придёт глаз волка, как и я свалю Великие Рога, — резонно ответил Ай. Он вообще выделялся спокойствием уровня Белка, но с какой-то… проницательностью, что ли. Мог надавить в нужный момент. Хотя Ака говорила, что он совсем тихим был, ну для охотника.
«Точно, для Аки все 'тихие», — подумал я.
— Как свалишь зверя, так посмотрю, как хочешь. А до того ты зря зовёшься Ай, — довольно умело контратаковал «младший» брат.
Ха! Сыграл на том, что Ай переводится как «первый», то бишь появился первым. Но при этом «второй» — сильнее. Да у него неплохое чувство юмора. Может, и не так уж он закостенел.
— Идём, — махнул я рукой.
— Не говори мне, что делать, будто ты большой волк, будто знаешь, куда идти, — прыснул Шанд-Ий и сам зашагал вперёд.
Мы двинулись к реке.
Трава здесь была совсем не такой, как в долинах. Высокая, по пояс, а местами и по грудь, она колыхалась под ветром живым зелёным морем. Я то и дело ловил себя на том, что замедляю шаг, разглядывая растения, мимо которых мы проходили. Злаки — конечно, куда без них — но между ними то и дело мелькали знакомые очертания.
— Одуванчик, — прошептал я, присаживаясь на мгновение, чтобы сорвать лист. — И тут есть. Похоже, он вообще везде есть.
Шанд-Ий обернулся, бросил на меня недовольный взгляд, но ничего не сказал. Я сунул лист в рот — горьковато, но так знакомо. Непременно соберу, но не сейчас.
Дальше встретились васильки, что едва не заставили пустить скупую слезу — яркие синие пятна среди зелени. А чуть поодаль я заметил целые заросли чего-то, отчего сердце пропустило удар.
Да это же душица! Ну или орегано, кому как удобно.
Я присел, провёл пальцами по мягким, опушённым листьям, растёр между пальцами. Тот самый запах — тёплый, пряный, чуть сладковатый — ударил в ноздри, и на миг я перенёсся куда-то далеко, в другую жизнь. Лена любила добавлять её в чай. Говорила, что это успокаивает.
— Ив, — позвал Шанд-Ай. — Не отставай.
Я кивнул, но сорвал несколько веточек, сунул за пояс.
«Надо будет показать Аке, — подумал я, догоняя братьев. — Она оценит. Душица — это же не только лекарство, это приправа. Мясо с ней совсем иначе звучит».
Ака с её чутьём на вкус должна оценить. Может, она и так знает эту траву, но лишний раз показать не помешает. Чем больше она будет экспериментировать, тем лучше для всех. Наверное…
— Ив! — уже строже позвал Ай.
— Иду, — отозвался я, прибавляя шагу.
«Так, прекращаем ворон считать!» — приказал я себе.
Вдали, ближе к подъёму и полоске кривых деревьев, что выделялись среди зелени, я заметил движение. Несколько тёмных точек, которые медленно перемещались по лугу. Я прищурился, всматриваясь.
— Деревянные рога, — сказал Шанд-Ий, не оборачиваясь. Так тут называли «оленей». Только непонятно, северных или благородных. — Много.
«Вообще, удивительный биом, — подумал я. — В одном месте могут встретиться два совершенно разных вида одного семейства. Да и произойти подобное могло только в палеолите. Позже Альпы станут владениями только благородных оленей, и больше они не будут встречаться с северными. А пока можно наблюдать за такими чудесами…»
Я насчитал не меньше десятка.
— Хорошая добыча, — заметил я.
— Не наша, — отрезал Ий. — Мы за водой, — напомнил он.
Ха… и всё же малец меня раздражает. «Не наши…» Понятно, что не наши! Ух!
Я всё равно проводил оленей взглядом, запоминая направление.
И мы пошли дальше.
Ий то и дело останавливался, присаживался на корточки, рассматривая следы на влажной земле. Показывал жестом — то быстрее, то тише, то обойти стороной. Я старался запомнить каждое движение, каждый знак, но многое всё ещё ускользало от понимания. Оказалось, что учусь я медленнее, чем любой из местных. Детишки за один вечер всё запоминали, говорил Белк, а я… я нет.
— Сюда, — бросил Ий, сворачивая чуть левее, к небольшому возвышению.
И тут же, как по команде, началось:
— Почему туда? Там дальше, — проворчал Ай, останавливаясь.
— Потому что там сыро, следов полно, — огрызнулся Ий. — Хочешь в грязи идти?
— А хочешь на открытом месте идти, чтобы каждый зверь нас видел?
— Я веду, я знаю.
— Ведущий не значит умный.
Я вздохнул и покачал головой. Близнецы. Казалось бы, из одной утробы, а такие разные. Две противоположности, которые, видимо, всю жизнь трутся друг о друга, высекая искры.
— Идём по моему пути, — отрезал Ий и зашагал дальше.
Ай покачал головой, но наконец послушался.
Мы прошли ещё немного, когда Ай вдруг остановился и присел на корточки. Он смотрел на землю, и лицо его стало напряжённым.
— Ий, — позвал он тихо.
Ий обернулся. По тому, как он замер, я понял — там что-то серьёзное. Да и Ай сам позвал брата, тут уж точно надо глянуть.
Ий подошёл, присел рядом. Я тоже приблизился, стараясь не наступать на следы.
На земле, среди примятой травы, виднелись глубокие вмятины — огромные, с мою ладонь, с чёткими очертаниями пальцев и когтей. Рядом — куча помёта. Тёмного, влажного, с остатками какой-то травы и такого необычного цвета…
Медведь?
Ий протянул руку, взял немного помёта, растёр между пальцами, понюхал. Потом ещё раз поднёс к носу, закрыв глаза, прислушиваясь к запаху.
— Молодой самец, — сказал он, открывая глаза. — Жир начал собирать. Пришёл есть, как и мы.
Я сглотнул. Медведь. Не пещерный, судя по размеру следов, обычный бурый. Но встреча даже с ним не сулила ничего хорошего.
— Не хотелось бы с ним встретиться, — честно признался я.
Ий посмотрел на меня, и в глазах его мелькнуло неодобрение и капля непонимания.
— Зверь земли — великая добыча, — сказал он. — Много жира и мяса. Шкура хорошая. Кость крепкая.
Я промолчал, но подумал про себя: он ещё молодой, мыслит категориями пользы и величия, а не риска. Для него медведь — это шкура, мясо, жир. Трофей. Он не сопоставляет, во что может обойтись охота на такого зверя.
«Хотя, — подумал я тут же, вспоминая недавнее, — я такой же дурак. Только ещё и старый. Тоже ведь попёр
