я могу знать, почему напали именно на вас? Наверное, хотели напасть, вот и напали, — беспокойно затараторил управляющий.
— Ты прав, Рауль, они хотели на меня напасть, именно на меня, хотя на дороге ехал не один я, к тому же, мы с Пончо оказались вооружены, и могли дать отпор, но напали именно на нас. Что скажешь?
— Я… мне нечего вам сказать, сеньор, я ничего не знаю, я ни в чём не виноват, и…
— А может, ты всё-таки знаешь? Я оставил в живых последнего из бандитов. Их главаря звали Кучило, знаешь такого? Где ты был за день до моего отъезда, а? Говори! — повысил я тон почти до крика.
Последний вопрос я задал наугад, взяв на понт Рауля, и если бы он испугался, но ответил мне твёрдо «нет», я на время отстал от него, но он предпочел действовать по-другому. Вздрогнув от последнего вопроса, управляющий резко сделал шаг назад, его лицо исказилось в дикой гримасе ненависти и злобы, а правая рука потянулась за висевшим на поясе револьвером.
На какое-то мгновение мы оба замерли, готовясь к разным действиям. Я, не ожидая такой реакции, не успел поднести руку к поясу, где у меня также висел револьвер, весь поглощённый лицезрением эмоций управляющего, пытаясь разгадать, кем он является на самом деле и почему так реагирует на мои слова. Из-за этого момент оказался упущен, и когда Рауль потянул на себя из кобуры револьвер, я понял, что не успеваю достать свой, взвести курок и выстрелить в ответ.
Кальво успевал, я — нет. Стрельба в упор ничем хорошим для меня закончиться не могла, это приговор. Хватит двух — трёх выстрелов, чтобы изрешетить моё тело, заодно и добить. Время резко замедлилось, эти мысли промелькнули в моей голове, и я сделал максимально возможное и выгодное сейчас действие. Собравшись, я резко отскочил влево и, ударившись плечом в раму окна, вылетел вместе с ним наружу.
Оглушительный звон разбивающегося на кусочки стекла, вкупе с треском вырванной с корнями рамы, оказался почти сразу же заглушён грохотом револьверного выстрела, произведенного управляющим.
Но одним выстрелом Рауль не ограничился, вслед за первым последовал и второй, и третий. Мне повезло, первый выстрел запоздал, вторая пуля улетела в пустое окно, а третьим выстрелом Рауль промахнулся от нетерпения и волнения. Четвёртый же я ему сделать уже не дал, сам начав стрелять.
Приземлившись на руки, я перекатился по траве и, выхватив из кобуры револьвер, рывком взвёл на нём курок и нажал на спуск, начав стрелять из положения лёжа. Пуля впилась в нижнюю раму, раскрошив её и испугав Рауля, что попытался высунулся в окно, желая застрелить меня. Второй мой выстрел и вовсе попал в стену, так как управляющего на прежнем месте уже не оказалось. В это время он стремительно бежал по коридору в сторону запасного выхода, сбивая всё на своём пути, отталкивая прислугу и снося стоявшие по углам глиняные вазы с живыми цветами.
Как вихрь он пронёсся по основному зданию гасиенды и, выскочив через запасной выход, бросился бежать к своему дому, где провёл всего лишь несколько минут, забрав деньги и какие-то бумаги, после чего вскочил на коня и умчался прочь. Больше я его не видел.
Как только я понял, что мой нежданный противник сбежал, я поднялся на ноги и, прихрамывая после неудачного падения, попытался догнать Рауля, но где там, его уже и след простыл.
— Найти, обезоружить и привести ко мне этого негодяя! Привести живого или мёртвого Рауля Кальво! — орал я, обращаясь ко всей прислуге, что сейчас попряталась либо пребывала в недоумении от всего происходящего.
Но пока окружающие поняли, что своими глазами видели покушение на меня со стороны управляющего, пока разобрались, пока нашлись люди, способные его найти и обезоружить или, на крайний случай, убить, прошло минут пять-десять, и за это время Рауль успел забрать самое необходимое и сбежать, оставив в качестве залога свою жену и малолетних детей.
— Ссссууукаааа, Карамба! — орал я вне себя от ярости, потрясая револьвером. — Карамба! Сукин кот! Isu madre! Chingada madre! Chingado, Рауль! PENDEJO! — на этом мой словарный запас ругательств иссяк и, уже машинально прошипев «карамба», я вышел во двор, чтобы собрать всю прислугу и объявить им своё решение, заодно и пояснить, что произошло между мной и управляющим.
Люди, желая узнать всё из первых уст, собрались довольно быстро, пришли даже пеоны из ближайшего селения, бросив работу, чтобы услышать, что случилось с сеньором. Шипя от боли, я протирал смоченной в текиле тряпкой полученные в результате падения ссадины и порезы, и ждал, когда соберётся вся прислуга. Наконец, помощник Рауля Рик Альварес доложил мне, что все люди собраны. Погрозив ему револьвером и пообещав пристрелить, как собаку, в случае чего, я начал речь.
— Сегодня мой собственный управляющий Рауль Кальво стрелял в меня, пытаясь убить. Вчера я приехал в асьенду из Мериды, по дороге в которую на меня напали бандиты из банды Кучило, я убил всех членов банды, одного из них оставил в живых, чтобы он мне всё рассказал, что он и сделал, после чего умер на дороге, как собака. Рауль обманывал и врал, это он хотел меня убить и заказал это сделать банде. К счастью, у него не получилось, я вывел его на чистую воду. Поняв, что раскрыт, он напал на меня, после чего, воспользовавшись неожиданностью, сбежал. Я объявляю за его поимку, живым или мёртвым, пятьдесят песо, большего этот негодяй не стоит. Любой, кто принесёт мне его голову, получит от меня надел земли в свою собственность и прощение долгов, помимо указанных мною пятидесяти песо. Запомните это, люди, любой, кем бы он ни был, будь он хоть пеон, хоть креол, хоть старик, хоть ребёнок. Будь это женщина или мужчина, каждый получит от меня указанную награду. Я всё сказал!
Толпа загудела, обсуждая услышанное, но я уже развернул лошадь и поехал обратно в фазенду, тьфу, в асьенду. Что хотел, я сказал, кто пожелает денег, станет рыть землю, чтобы достать этого, блин, pendejo.
А Рауль, если не совсем дурак, постарается навсегда скрыться в глубинах Мексики, иначе я его достану всё равно и повешу. А что делать с его семьёй, я пока не знаю, спрошу у доньи Розы, да и деньги его надо найти, наверняка обирал семейство де ла Барра. Не просто же он решил меня убить, явно, чтобы скрыть свои
