у меня из головы. Видимо, я плохой отец…
Мария покачала головой.
– Вы хороший отец, Михаил. Только очень и очень занятой. Вы уже знаете, что подарите сыну?
Усмехаюсь.
– Милая Мари, во-первых, не я, а мы, или вы собираетесь отделить себя от моей обожаемой персоны?
– Обожаемой?
– Имеете возражения на сей счет?
– Нет-нет, не имею. Так что же мы подарим Георгию?
– Так вот, теперь настало время того самого «во-вторых». Вы ведь наверняка все уже придумали, не так ли, милая Мари?
Девушка не стала ломаться и кокетничать, а просто сказала:
– Фотоаппарат.
– Мари, вы гений!!! Конечно же! Нет, даже не так, мы сделаем лучше!
– Интересно, что вы придумали.
– Мы подарим Георгию фотоаппарат, еще несколько мы передадим в дар Звездному лицею и организуем там настоящую фотолабораторию, создадим фотокружок и попросим господина Суворина выделить нескольких фотографов, которые будут читать лекции и учить лицеистов! Я попрошу нашего лейб-фотографа господина Прокудина-Горского лично присмотреть за этим кружком!
Великая княжна улыбнулась.
– Вы это отлично придумали, Михаил. Георгий и его друзья будут в полном восторге.
Глава XII. Так сошлись звезды
МОСКВА. ХОДЫНСКИЙ АЭРОДРОМ. 24 июля (6 августа) 1917 года
Прибытие в Москву очередного официального дирижабля, вероятно, уже смотрится со стороны так же обыденно, как и прибытие трамвая к обычной московской остановке. Подумаешь, прибыл дирижабль с очередным монархом, разлетались тут всякие…
Не знаю, возможно, именно так и думали служащие главного аэропорта империи, когда швартовался к причальной мачте дирижабль с болгарским царем, но для посвященных это был отнюдь не рядовой визит. Ну и что, что летел он вовсе не из Болгарии, а пролетел-то всего ничего, описав в полете Москву по широкой дуге, огибая столицу на пути из Марфино? Важно ведь не то, как он летел, а важно то, что напишут об этом всем в прессе.
А уж напишут, как говорится, так уж напишут. Не извольте в том сумлеваться, как говорят московские извозчики.
Вот и закончилась швартовка. Мощные моторы прижимают канаты к причальному столу, и дирижабль уже окончательно покинул власть свободных стихий. Теперь все четко и жестко – воздушный корабль прибыл на свою стоянку, и пассажиры теперь могут свободно покинуть чрево огромного лайнера.
До одури боюсь я дирижаблей, памятуя их «вспыльчивый характер». Но пока Бог миловал. Сжав зубы, приходится мириться с нешуточным риском. Просто слишком многое зависит сейчас от скорости передвижения и оперативности появления различных персон в требуемых местах.
– Его величество царь Болгарии Борис Третий!
Появляется мой новоявленный царственный собрат в сопровождении своих генералов и прочих официальных лиц, которых уже успели привезти из Болгарии пред ясны очи «обожаемого монарха», пока тот томился узником охотничьего домика в лесном массиве у Марфино. Достаточно комфортно, кстати сказать, томился. Даже на охоту какую-то ходил. Уж не знаю, какая там, в Подмосковье, охота.
Правда, большей частью он был участником всякого рода консультаций и переговоров на разных уровнях, которые должны были обозначить, определить и закрепить то всестороннее сотрудничество между Болгарией и Россией, которое должно не только определить итог Великой войны, но и во многом заложить архитектуру новой послевоенной реальности на Балканах. Реальности, в которых роль России и ее союзников будет куда выше, чем роль тех же Великобритании и Франции – союзников, с которыми моей империи и врагов не надо.
– Его императорское величество государь император Всероссийский Михаил Александрович!
– Ее императорское высочество великая княжна Мария Викторовна!
Мы идем по ковровой дорожке навстречу дорогому гостю. Пусть еще не августейшая чета, но наш статус определен и позволяет мне манкировать буквой протокола. Да и кто будет мне указывать в нынешней ситуации?
Слова приветствия. Доклад начальника почетного караула. Звучат гимны. Смотр войск. И вот уже официальный кортеж выезжает с территории Ходынского аэродрома.
Выезжает, чтобы тут же въехать в ворота Петровского Путевого дворца, где и состоится официальная часть переговоров на высшем уровне.
Ну а то, что все уже договорено и согласовано и все эти переговоры лишь формальность, так кого это интересует? Ведь чаще всего в политике так и бывает, иначе зачем дипломаты нужны, верно ведь?
ИЗ СООБЩЕНИЯ РОССИЙСКОГО ТЕЛЕГРАФНОГО АГЕНТСТВА (РОСТА) от 24 июля 1917 года
Начался рабочий визит в Москву нового царя Болгарии Бориса III. По итогам состоявшихся в Петровском Путевом дворце переговоров на высшем уровне, Его Величеством Борисом III Болгарским и ЕГО ИМПЕРАТОРСКИМ ВЕЛИЧЕСТВОМ ГОСУДАРЕМ ИМПЕРАТОРОМ ВСЕРОССИЙСКИМ МИХАИЛОМ АЛЕКСАНДРОВИЧЕМ были подписаны важные соглашения между нашими державами.
Царь Борис III официально заявил о вступлении Болгарии в Мировую войну на стороне Антанты и об объявлении войны Центральным державам.
С целью координации действий болгарской армии с армиями союзников в Софии создан штаб объединенного командования союзных сил. По соглашению сторон штаб ОКСС возглавил генерал от инфантерии Радко-Дмитриев.
Более детальную информацию о ходе визита царя Болгарии и о его итогах мы представим в наших дальнейших сообщениях.
МОСКВА. ХОДЫНКА. ИМПЕРАТОРСКАЯ ПЛАТФОРМА. 24 июля (6 августа) 1917 года
– Ваше императорское величество! Согласно вашему повелению императорский поезд готов к отправке. Начальник поезда инженер-генерал свиты Цабель.
Я козырнул и пожал руку генералу.
– Благодарю вас, Сергей Александрович. А к дальней экспедиции готовы?
– Так точно, ваше императорское величество! Готовы хоть сейчас!
– Ну, сейчас не надо, но будьте в суточной готовности. Как только получаете сигнал – экспедиция начинается на следующий день.
– Я отдам все необходимые распоряжения, ваше величество! Все будет в самом лучшем виде! Готовы хоть во Владивосток!
– Надеюсь на вас, Сергей Александрович. Ну что, пойдем?
Это уже к Марии.
