выбирает) я из-за турнира пока не получил — в кассе институтской меня дожидается. Юрины родители мне строго-настрого велели до Нового года (хотя бы) ничего им не дарить, поэтому половину могу смело потратить на себя. Может в кино или кафе-мороженное кого-нибудь пригласить? Подумаю, а пока в гастроном зайду, обменяю наличность на праздник для соседей. Безалкогольный!
В гастрономе было тихо. Между отделами задумчиво бродила пара рабочих, три дамы и четверка бабушек. До этого я здесь только хлеб покупал, но приметить где и что успел, поэтому справился быстро. Колбаса «Докторская», четыреста граммов — рубль десять. Кусается, блин — на такую толпу это по бутерброду-полтора каждому. Ничего, полакомиться хватит.
Дальше — сыр. «Костромской», на рубль получилось триста с хвостиком граммов. Тоже кусается, но что поделать — продукт высокого передела. С бутербродами разобрались, теперь нужно подумать про салат. Яички вареные у нас с утра остались, стандартный набор овощей всегда в наличии, значит можно сделать «Мимозу». Консервы… Во, сайра — вечная классика! Пятьдесят пять копеек. Точно, майонез еще. «Провансаль», в стеклянной банке на 250 грамм, пятьдесят пять копеек. Ничего себе! Ладно, этой баночки не на раз хватит.
Теперь нужно что-то к чаю. По шкафчикам в общаге довольно много всего раскидано, ребята не жадничают, но я же проставляюсь — здесь, как и в любом другом деле, филонить нельзя, мы с Димой на этом давно сошлись. Четыре универсальных лимонада по двадцать две копейки, сверху — две бутылки любимого не всеми «Дюшеса» с той же стоимостью. Конфеты… Пусть будет «Коровка», она всем нравится, а в вазочку конфетную ребята с девчатами точно своего добавят. Триста граммов, сорок пять копеек. Печенье «Юбилейное», тридцать шесть. Итого — пять рублей тридцать три копейки за классическое «почти все деньги оставил, а жрать-то по сути и нечего». Кое-что в этом мире совсем не меняется.
Шагая к общаге, глубоко вдыхал холодный вечерний воздух, с удовольствием заглядывал в окна, специально от таких умников плотно занавешенные, и улыбался редким прохожим, которым до меня не было никакого дела. Жизнь прекрасна!
В арку нашего двора я входил кривым (не служил) строевым шагом, потому что сегодня она для меня триумфальная. Перед решающим шагом дыхание замерло, я широко поставил ногу и потерял равновесие. Побалансировав под звон бутылок в авоське (всегда с собой беру, как и все — авось пригодится), я выпрямился и тихо засмеялся в уютную темноту двора, отступающую у крылечка, над которым тетя Клава включила лампочку.
Точно! Грамотка из портфеля — в руку:
— Первое место, теть Клав! — с улыбкой помахал вахтерше грамотой.
— Во, стоило пить бросить — сразу первое место! — обрадовалась она, не отрываясь от вязания. — Подойди-ка, дай посмотреть.
Когда я подошел, тетя Клава завязала последнюю петельку рукава свитера, аккуратно положила его на стойку и взяла грамоту.
— Не наврал, — вынесла вердикт, отдала мне грамоту и неожиданно попросила. — Постой-ка, — взяла свитер и протянула мне. — Ну-ка примерь, вроде должен подойти.
— Вы чего, теть Клав? — удивился я.
— Примерь-примерь, — качнула она свитером.
Сложив покупки у стойки, я снял куртку, положил ее на стойку, следом снял связанный Юриной мамой свитер и примерил теть Клавин. Помахал руками, попрыгал, покрутился.
— Впору, — удовлетворенно кивнула вахтерша. — Носи на здоровье, Сомин, как памятник победы над алкоголизмом.
Приятно. Очень-очень приятно почему-то, словно не в благодарность за подарки и молоко «по семнац» свитер получил, а как знак признания самой системы, аватаром которой является тетя Клава.
— Спасибо большое, — развел я руками. — Приятно так, что слов нет.
— Вот и не говори ниче, — махнув на меня рукой, вахтерша вернулась на свой стул и включила в розетку электрический чайник. — Ты, Сомин, болтун, прохиндей и алкаш, но люблю тебя отчего-то. Иди давай, не то отберу!
А это — еще приятнее.
— Ухожу, теть Клав! — козырнул я, подхватил покупки с одеждой и по лестнице вбежал на второй этаж.
Открыв дверь, втянул носом запах варящейся картошки с мясом. Удачно успел!
Глава 20
Удивительно, насколько победа в турнире меняет отношение окружающих. Бригада и без того очень хорошо ко мне относилась, но в рамках добрососедства. Теперь я стал гордостью и активом — ее, группы, потока, филфака и института в целом. Теперь я не просто колхозник Юра, который ярмо алкаша последовательно с себя смывает, а шахматист. Это меняет все — колоссальная, начавшая выстраиваться еще до революции шахматная система СССР пользуется огромным уважением, и теперь часть этого уважения достается мне.
Подарок вахтерши и буйный восторг соседей во время вчерашней, затянувшейся аж до одиннадцати (небывало поздно!) часов пирушки — это только первое проявление. Дальше были улыбка институтской вахтерши (ух, редкость!), обилие поздравляющих меня незнакомцев в коридорах, а на первой лекции — введение в профессию — Николай Иванович перед началом попросил меня встать, поздравил с победой от лица института, а потом мне коллективно похлопал весь поток. Приятно, но еще приятнее были заинтересованные взгляды по-новому увидевших меня девушек. В том числе — Татьяны, которая сразу же отвернулась, как только я на нее посмотрел.
Дальше моя слава дала о себе знать на семинаре, когда я дополнил ответ Людмилы, а преподаватель воздал мне за это как за полноценный отличный ответ. Полагаю, частично это и есть Димино «если не филонить» — шахматисту достаточно делать вне шахматной доски хоть что-то, и это оценят по высшему уровню. Удобно, но конспекты писать и немножко зубрить предметы все равно придется. По крайней мере до ближайшего турнира, городского, который случится в начале декабря — на нем я рискую получить разряд КМСа, и мне очень интересно, насколько сильно «не филонить» можно при его наличии. А если мастер спорта? Ух-х — дух от перспектив захватывает!
Мастер спорта — это уже не разряд, а звание. К нему прилагается большой пакет социальных льгот, а главное — выплаты, типа зарплата, что бы человек от своего спорта не отвлекался на пустяки вроде отсутствия средств к существованию. Но не будем заглядывать настолько вперед — сначала нужно подтвердить свой кандидатский балл вторым.
В буфете со стороны поварих ничего не изменилось — давно дружим, суп и компот погуще, котлетка посимпатичнее — но изменилось отношение ребят.
— Пропустим шахматиста вперед, товарищи!
— Давай к нам за стол, шахматист!
Удобно настолько, что я даже отказался, и
