и конфет.
— Штрафную опоздавшим! — хохотнул Петя.
То, что его не выставили на турнир, пацана не гнетет, как и остальных «пролетевших».
— Здравствуйте! — отвесил я сразу всем. — Собрание потока было, Иван Сергеевич, — добавил для Гордеева.
Как обычно, сидит за своим столом и дымит «Примой».
— Вот как, — ухмыльнулся он. — А мы думали — зазнался.
— Было бы от чего зазнаваться, — улыбнулся я.
Иван Сергеевич вышел из-за стола:
— Ну что, все в сборе, можно начинать. Рассаживаемся.
Я привычно выбрал место рядом с Димой, в начале прямоугольника из столов. Напротив сидит Вероника. Вроде бы игнорирует, глазами на меня косит. Сидящая рядом с ней Света меня не игнорирует, просто я ей в отсутствие возможности задавать шахматные вопросы неинтересен.
Гордеев уселся во главе прямоугольника.
— Ну что, секция, испытание турниром мы худо-бедно прошли.
Хороший тренер никогда не бывает доволен, хоть ты Большой шлем в теннисе выиграй.
— Особенно достойно себя показал второй разряд, — неожиданно добавил Иван Сергеевич. — Поаплодируем нашей Веронике, товарищи, она заняла второе место в женском турнире.
Мы похлопали улыбнувшейся от похвалы девушке.
— Считай — подтвердила свое право на первый разряд, — продолжил педагог. — Документы запаздывают, но гордиться можешь уже сейчас.
— Спасибо, Иван Сергеевич.
— Светлана тоже выступила достойно, — продолжил Гордеев. — Пятое место. Похлопаем, товарищи!
Похлопали заалевшей щеками девушке.
— Если на следующих турнирах покажешь более высокий результат, сможешь рассчитывать на первый разряд, — выдал ей тренер мотивашку.
— Буду стараться, — пообещала Света.
— Теперь мальчики, — продолжил Гордеев. — Федор показал отличный результат, заняв второе место.
Мы похлопали смущенно потупившемуся, поправившему очки пацану.
— Заслуженный первый разряд. Можешь гордиться, но с первого разряда и спрос строже, — выдал менее приятную мотивашку Иван Сергеевич.
С парней спроса больше вне зависимости от разряда.
— Равняемся на Федора и Веронику, товарищи шахматисты! — обвел Гордеев взглядом второй и третий разряды. — Теперь перворазрядники. Прежде всего наш закаленный баталиями с деревенскими стариками Сомин.
Секция рассмеялась.
— Удивил, Юра, — признался Гордеев. — Приятно удивил. Молодец — что тут еще скажешь? Аплодисменты победителю.
Я шутливо поклонился хлопающим ребятам и девчатам — Вероника, вредина, не хлопает, а только вид делает.
— Дмитрий, — голос тренера посуровел, Громов втянул голову в плечи. — Пятое место на общевузовском турнире — очень хороший результат, но я ждал от тебя большего. Работай над ошибками, понял?
— Понял, Иван Сергеевич, — буркнул Дима.
— На городской турнир от перворазрядников пойдешь, чтоб не меньше пятого места занял, а то… — Гордеев показал свой внушительный кулак.
— В лепешку расшибусь, Иван Сергеевич! — пообещал Дмитрий.
— И расшибись, — одобрил педагог. — Юра, индивидуальное задание тебе даю — до турнира помочь Диме вырасти. Если он плохо выступит, тебе тоже попадет, за компанию.
Ребята и девчата снова рассмеялись. Вероника — злорадно.
— Помогу, Иван Сергеевич, — кивнул я.
Все равно тренироваться особо не с кем — Гордеев другими учениками занят, и играть со мной может только по вечерам.
— На этом — все, — заявил тренер, взял ближайшую бутылку лимонада, вооружился лежащей рядом открывалкой и с вкусным «пшш» сковырнул пробку. — Налетаем, шахматисты, не стесняемся! — провозгласил начало пирушки.
Разумеется, спустя десяток минут разговоров и звона стукающихся друг о дружку кружек передо мной поставили доску, и до самого конца секции, к большому удовольствию педагога, ребята развлекались при помощи «блица с победителем». Меня не спрашивали, но я в шахматы играть готов 24/7!
Когда все начали расходиться, Гордеев попросил меня задержаться. Дождавшись, пока все разойдутся, он закурил и уселся поудобнее:
— Хорошую задачку ты нам подкинул, Юра. Я ее решить смог не сразу. И Юрий Степанович не сразу, а он — единственный на весь Красноярск мастер спорта.
— Ничего себе, — неподдельно удивился я.
— Вот так, — развел руками Гордеев. — Так что жди его в гости на днях, в шахматы поиграете.
— А у меня дома шахмат нету, — признался я.
Глаза педагога полезли на лоб, сигарета выпала из открытого рта и, чертыхнувшись и подскочив, Гордеев поднял ее с пола и снял соринку с мокрого конца, вернув гадость в рот:
— Ну и шутки у тебя, Юра.
— Так не шучу, — развел я руками.
— А как ты тогда к турниру готовился?
— Здесь, — указал на вернувшиеся «на исходную» столы. — А дома конспекты пишу, ем и сплю.
— Кончился твой сон, — ухмыльнулся Иван Сергеевич и выдвинул нижний ящик стола, достав оттуда вкусно гремящую фигурами, закрытую шахматную доску. — Держи, приз за первое место тебе.
— Спасибо, — поблагодарил я.
Самому с собой играть неинтересно, но если настолько важный гость придет — с радостью.
— Все, иди, тренируйся, — вернулся педагог к бумажной работе.
Забрав одежду в гардеробе — едва успел до закрытия — я не пошел в общагу, а по темноте отправился в тот же магазин, где покупал маслобойку. Три остановки на маршрутке, и я у светящегося витринами Дома Быта, что находится через улицу Сурикова от Покровского собора. Собор я помню отреставрированным, побеленным и с сияющими на солнце куполами. Здесь — старый кирпич, тусклые, потрепанные купола и внезапно вполне уместно смотрящиеся таблички и занавески на окнах. С ребятами недавно гуляли мимо, посмотрел — скульптурная мастерская.
Чуть дальше Дома и Храма по улице — магазин «Электротовары» с установленной под углом, освещающей улицу витриной. Поверх витрины — решетки, дверь — металлическая. Поднявшись по треснувшим плитам крылечка, я вошел в нее и потянул за ручку второй, деревянной двери, которая открылась легко и без скрипа. Внутри было тихо и прохладно. Высокие потолки, холодный свет люминесцентных ламп, потертый линолеум на полу.
Первым делом обученный горьким опытом почты я изучил доску с информацией на стене у входа. Слева — плакат: «Электроэнергия нужна стране: расхититель энергии — растратчик вдвойне». Дальше — от руки, по трафарету, написанная на бумаге важная информация: «Товар проверяется при покупке», «Претензии по качеству принимаются при наличии чека», «Ремонт осуществляется мастерской по адресу…» и «Запись на отдельные товары производится у продавца».
Слева от входа тянулся высокий, по грудь, прилавок, за которым что-то записывала в толстую тетрадь симпатичная продавщица лет двадцати пяти в голубом халате и беленькой косынке, из которой торчал
