ладонь козырьком ко лбу, прикрываясь от бьющего прямо в глаза низкого рассветного солнца.
— Пыль! Анют, видишь?
Девушка вскинула голову:
— Ага!
— АвтО! Едут уже… Видать, со станции сообщили. Ишь, как мчат-то!
— Да это просто пыль так…
Пригладив растрепавшиеся волосы, Анюта прищурилась:
— Странная какая-то машина… В милиции не такая. Там — зеленоватая. Юра сказал — «Ситроен».
— Не знаю, как насчет «Ситроена», — пожал плечами Селиверстов. — Но это точно — «Форд». И не зеленоватый, а коричневый.
— Да вижу, не слепая… Может, это пожарных машина?
— Может…
Показавшись из-за рябиновой рощицы, автомобиль немного проехал по дороге и повернул к пожарищу.
— Сюда! Значит, точно — пожарные дознаватели, — удовлетворенно кивнул Михаил. — Ну, говорил же — «Форд»!
Подкатив ближе, автомобиль стрельнул выхлопной трубой и затих. Из машины вышли двое — высокий парень лет двадцати в светлой летней толстовке и синих галифе, и некий товарищ лет хорошо за сорок… Судя по внешнему виду, даже не «товарищ», а по-старорежимному — господин! Плотное, слегка одутловатое лицо, усики, фетровая шляпа, темный пиджак с полосатыми довоенными брюками, и даже галстук-бабочка! Ему бы еще трость да цилиндр вместо шляпы — и вылитый Чемберлен, враг трудового народа.
К машине тот час же подошел председатель, чумазый и потный после пожара. Судя по всему, приехавшего парня Степан Пронин знал, поздоровались они за руку, как старые знакомые.
— Здравствуйте, Николай, — вздохнув, несколько удивленно протянул Пронин. — С чего бы ныне пожарами ЧеКа занимается?
— Так не что-нибудь же подожгли — сельсовет! — поправив висевшую на поясе кобуру, чекист пожал плечами. — Вот начальство и решило — теракт. Направило разбираться. Да…
Николай, наконец, представил своего спутника:
Это вот — Виктор Иванович, пожарный дознаватель. Прошу любить и жаловать. С его акта мы и начнем плясать
— Чарушин, — элегантный господин протянул руку и, повернувшись к машине, забрал с заднего сиденья коричневый кожаный портфель.
— Чарушин… — Пронин почесал затылок. — Кажется, где-то я вас видел уже… давно, правда. И фамилия, вроде, знакомая… А, впрочем, неважно! Ну, что же, товарищи — приступайте.
— Я по селу пройдусь, — повернувшись, негромко бросил Николай. — А вы, Виктор Иваныч, займитесь актом. Если и в самом деле — умышленный поджог, то… Будем думать.
* * *
Поговорив с председателем и выслушав еще парочку человек, дознаватель принялся шарить по пожарищу, не обращая внимания на свои щегольские ботинки и брюки. Осмотрев, присвистнул и прошелся по ближайшей округе, по всем зарослям-буеракам… где только что лазила Анюта. И осколки от сельтерской он тоже нашел! Поднял, аккуратно запаковал в вощеную бумагу и положил портфель.
Сельчане не отрывали от пожарного любопытных взглядов. Стояли, не уходили, хотя уже начинался день, и пора уже было делать дела! Кому в поле, кому так, по хозяйству…
— Эва! Нашел что-то! — стоя невдалеке, у старой березы, прокомментировал Елизар Мефодьич, сторож.
К нему подошла бабка Марфа, травница, и с ней какой-то лысоватый тип лет тридцати пяти, коего бабуся называла племенником. Одет он был так, как одевается средней руки начальство — заправленные в яловые сапоги брюки-галифе и полувоенный френч защитного цвета. Племянник — звали его Терентий — гостил у Марфы уже вторую неделю, и уже успел надоесть всем сельчанам непрошенными советами и «начальственным» форсом. Все жизни учил, черт приезжий! Правда, его мало кто слушал — никакой он оказался не начальник — так, форсил больше.
Пойдя к березе, Терентий глянул на дознавателя и, вздрогнув, повел носом, словно почуявший добычу пес!
— Говорите, пожарный дознаватель, из города? Ага, ага… ага-а-а… Посмотрим, посмотрим, какой он дознаватель. Погляди-и-им… Сейчас ведь самого главное — бдить! Классовый враг не дремлет, товарищи! Вот, хотя бы взять пожар…
Потерев руки, бдительный племянник бочком пробрался прочь и, ускоряя шаг, зашагал по направлению к железнодорожной стации, к телеграфу. Потом вдруг резко остановился, окликнул прохожего:
— А что, телефон-то в санатории работает?
Прохожий лишь махнул рукой:
— Не! Линия где-то оборвана — совсем никакой связи нет.
— А на станции?
— И на станции тоже. К вечеру обещали починить.
— К вечеру… Ладно!
Чуть не сбив его с ног, к чекисткой машине, шатаясь, подбежал местный житель Парфен Акимыч Кузькин, кряжистый крепкий мужик лет шестидесяти, до самых глаз заросший пегой густой бородой, бывший церковный староста и хозяин недавно ограбленного лабаза.
— Ай! О-ой! Ой-ой-ой! — переваливаясь с ноги на ногу, на вся лады завывал Кузькин. — Это что же такое делается-то а? Опять лабаз обворовали! Вчера только… и вот сегодня ночью — опять! Муку всю подчистую вывезли и бакалейный товар! Люди добрый, где тут милиция?
— Тут, Парфен Акимыч, не милиция, а пожарные и ЧеКа! — подсказав, Елизар Мефодьич важно пригладил бороду.
— ЧеКа тоже подойдет! — обрадовано закивал ограбленный. — Туда и пожалюсь! Где они есть-то?
Пока искали чекиста, Кузькин беспрерывно жаловался на свою судьбу, так что уже минут через пять все село знало, что произошло и как обстояло дело. Воспользовавшись ночным пожаром, неизвестные воры проникли в многострадальный лабаз, где взяли то, что не смогли унести вчерашние жулики: муку, чай, и прочую дорогую бакалею. Лабазник в это время, как и все сельчане, смотрел на пожар.
— Думаю, это были одни и те же воры! — наморщив лоб, глубокомысленно произнесла Анютка. — Да-да-да! Вчера они кое-что присмотрели, приметили… А сегодня явились с подводой.
— Выходит, они же и сельсовет подожгли? — только что подошедший Гришка Зотов, тоже одноклассник, покачал головой. — Ну, чтоб отвлечь. Так, что ли?
Селиверстов тут же кивнул:
— А, может быть — и так!
— А, может быть — и не так! — передразнила Анюта. — Доказательств-то пока нету. Одни домыслы. Хотя… кое-что есть все же… Товарищ Михайлов!
Завидев возвращающегося чекиста, девушка подбежала к машине:
— У меня тут… есть кое-что…
Анюта уже хотела рассказать молодому чекисту обо всех своих подозрениях, и даже поделиться некоторыми версиями… однако, не успела — опередил бдительный племянник травницы.
— Товарищ чекист! Имею важное сообщение.
— Так говорите, — обернулся Николай. — Ну! Говорите же!
— Мне бы с глазу на глаз…
— Так… Девушка, отойдите пока…
Подумаешь!
Обиженно поведя плечом, Аня отошла в сторону, но не слишком далеко — и все прекрасно слышала. Хотя, особо и не прислушивалась, да бдительный Терентий кричал во весь голос:
