и единственным, кого Виктор увидел на улице, был тощий черный кот, бежавший по своим делам с зажатой в зубах мышью. Виктор мимолетно ему позавидовал. У кота будет ужин, а вот он явно упустил на сегодня все возможности поесть. Придется ждать до утра. Ну и ладно – не привыкать.
Зато какая ночь! В небе ни облачка, яркие звезды, сладкий запах цветов из палисадников, стрекотание сверчков… Виктор любил ходить по ночному городу. Да и ночные засады любил, хотя не признался бы в этом ни за что (законопатят на дежурства – не отвертишься). Ему казалось, что ночью он чувствует дыхание Гнездовска. Этот город стал для него по-настоящему родным. Служба в страже, должность следователя, протоколы и задержания – вот жизнь Виктора Бергена. Какой он теперь «фон»? Какой князь Бельский? А Кентавр Гарца (придумают же!) – бред, обрывки памяти о старой сказке.
«Фрайин, посмотрите, как отблеск луны сверкает на шпилях…»
Тьфу ты, пропасть!
Какая, к черту, фрайин!
Зеленый шелк, тонкая фарфоровая чашечка в изящной руке, запах духов – и взгляд. Тот самый взгляд глаза в глаза, который будет мерещиться Виктору еще долго.
«До конца дней твоих, следак! Дней, которые ты закончишь с бандитским ножом в брюхе! И похоронят тебя, в лучшем случае, в щелястом, занозистом сосновом гробу, и это если твой труп в Нестриж не булькнут, без отпевания, – мерзко захохотал внутренний голос Виктора, – а она про тебя и не вспомнит! Тоже мне, рыцарь… Погорелого театра ты рыцарь!»
«Заткнись, урод, – оборвал его Виктор. – Могу я помечтать?»
Действительно, его чувства к нетитулованной, но правящей даме Альграда – бред сивой кобылы. Причем на княжеский Кубок по скачкам эту бредящую кобылу не пустят, не вышла своей облезлой мордой. Но, как говорят в Аквитоне, и кошка может смотреть на короля…
Добравшись до своей крохотной неухоженной квартирки, Виктор едва нашел в себе силы умыться и повалился на кровать.
Засыпая, Виктор чувствовал запах ее духов.
Глава 14
Утро было прозрачным и звонким. Виктор проснулся в прекрасном настроении – возможно, тому причиной были сны, почти мгновенно улетучившиеся из памяти, но оставившие после себя приятное, хотя и слегка неловкое послевкусие.
После вчерашней грозы немного похолодало, день обещал быть нежарким, и Виктора это радовало: в солидном камзоле, который при расследовании этого дела стал практически формой, он вчера чуть не сварился.
Кафе напротив управы еще не работало, но симпатичная официантка, протиравшая столы, давно привыкла к утренним визитам следователей. Она радушно улыбнулась Виктору. Через несколько минут он стал счастливым обладателем большой глиняной кружки с великолепно сваренным кофе и свертка с бутербродами.
Кружку, кстати, неплохо было бы вернуть вместе с еще несколькими, скопившимися в кабинете. Виктор виновато улыбнулся официантке:
– Прости, Алена, все время кружки забываю! Но обязательно принесу, честное слово!
Алена в ответ рассмеялась, мило запрокинув голову.
– Ну что вы, господин следователь, я все понимаю, дела важные! Вы вечером заходите, нам сегодня карпов привезли, утреннего улова, Вам понравится!
Судя по игривому взгляду Алены, она (и не первый раз!) звала Виктора не только на карпов. Виктора подмывало принять приглашение, давно пора бы… но встречаться с официанткой ближайшего к управе хорошего кафе точно не стоит. Сначала все, наверное, будет неплохо. Потом она может захотеть чего-то большего, чем пара приятных вечеров в неделю. Скандал, расставание, и больше никакого кофе с бутербродами по утрам, потому что придется обходить это кафе десятой дорогой. Как цинично говорят некоторые подследственные – «не гадь, где живешь». К тому же смутные сны еще притаились где-то в памяти, и отказываться от них не было никакого желания…
«Врешь ты все, – с пугающей честностью ответил сам себе Виктор, – просто с ней, прежде чем до постели дойдет, придется разговаривать, а эта мысль тебе поперек души».
Так или иначе, Виктор только развел руками – извини, служба! – и отправился в управу.
Дежурный сержант передал ему стопку отчетов судмедэкспертов по вчерашним трупам (время передачи курьеру – 5:17 утра, всю ночь пахали эскулапы) и сообщил, что шефа нет и, скорее всего, до обеда не будет.
– Минут пять назад ушел, – тут сержант загадочно понизил голос, – к нему из ратуши курьера прислали, непростого. Велел всем сказать, чтоб скоро не ждали.
И злой был очень.
Виктор неопределенно промычал «угу». Мало ли, какие там дела у шефа появились? Это уж точно не стоит обсуждать с сержантами. Эх, когда ж полковник Жданович вернется наконец-то?
В своем кабинете Виктор привычно пристроил на стол кружку с кофе и бутерброды, распахнул прикрытое на ночь окно и вскрыл конверт с отчетами экспертов.
«Причина смерти – проникающее ранение в область сердца… Описание травм… Характеристика повреждений позволяет предположить… Форма орудия полностью соответствует орудиям убийства, описанным в протоколах № …»
В отчете мастера Николаса не было ничего нового.
Этим же ножом, судя по характеру повреждений, были убиты проститутка Верка и сторож Юрка.
С трупом Олега – та же история, никаких неожиданных открытий. Перелом шейных позвонков, затылок проломлен либо одновременно с переломом, либо сразу после смерти: точное время эксперты определить не могут. Мастер Николас даже картинку нарисовал, как ему шею сворачивали. В полном соответствии со вчерашней демонстрацией шефа. В графе «выводы» – предположение о том, что убийца вполне мог пройти спецподготовку.
Отчет магички был немного короче. «Энергетический профиль орудия убийства полностью соответствует… Магических действий в момент смерти жертв № 1 и № 2 не проводилось… При осмотре обнаружено…»
Да неужели?!
«На внутренней поверхности ткани правого рукава жертвы № 1 были найдены следы засохшей крови, принадлежавшей жертвам убийств – Вере Ивонич и Юрию Шапке. На орудии убийства также выявлены следы крови этих двух жертв. Характер следов позволяет предположить, что орудие убийства не было достаточно хорошо очищено от крови первых двух жертв и хранилось в рукаве Олега Траута, скорее всего, завернутое в ткань, которая не была обнаружена. При извлечении орудия убийства несколько чешуек засохшей крови попали на внутреннюю поверхность рукава Олега Траута».
Виктор отложил лист отчета, исписанный ровным четким почерком магички. Медленно глотнул кофе. Дотянулся до пакета с бутербродами, извлек последний, аккуратно проследив, чтобы кружок помидора не скользнул по сыру и не выпал на бумаги.
Неужели дело все-таки раскрыто?
Олег Траут – наш некромант. Двинулся на своих сюзеренах, зарезал двух похожих людей, потом кинулся на Анжея, но кто-то из охраны делегаций его
