да. Пан или пропал.
— Тоже подходит, — согласился Судоплатов.
— Задачка, — Михеев побарабанил пальцами по столу. — Но ты прав, другого выхода нет. Мы проверили всё, что могли, — он взялся за трубку телефона. — Эх, верил бы в Бога, перекрестился.
— А ты перекрестись, — сказал Судоплатов. — Не помешает.
Михеев быстро, словно стесняясь, перекрестился, снял трубку, набрал внутренний номер.
— Алло, доброе утро, Лаврентий Павлович, Михеев беспокоит. Необходима консультация с вами по срочному делу чрезвычайной важности. Насколько срочному? Чем скорее, тем лучше. Нет, не ЧП, но это чрезвычайно важно, головой отвечаю. Обращаюсь сразу к вам, потому что только вы можете решить, кто ещё может обладать этой информацией. Пока знают только три человека: я, старший майор государственной безопасности Павел Судоплатов и лейтенант Яков Непомнящий, шифровальщик. Да, Судоплатов сейчас у меня. Через пятнадцать минут к вам, слушаюсь.
Он положил трубку, посмотрел на Судоплатова.
— Ну что, Павел Анатольевич, назад дороги нет.
— Можно подумать, она когда-то была, — ответил Судоплатов. — Всю жизнь по краю ходим, Анатолий Николаевич. — Пошли, лучше там подождём.
Генеральный комиссар государственной безопасности Лаврентий Павлович Берия работал. Когда вошли Михеев и Судоплатов, он на мгновение оторвался от бумаг, мельком глянул на вошедших и снова уткнулся в бумаги.
Прошло пять секунд, десять, пятнадцать.
Наконец, Берия взял ручку, расписался в каком-то документе, отложил его, перевернул лицевой стороной вниз, и поднялся.
— Здравствуйте, товарищи, — поздоровался и сделал приглашающий жест рукой. — Проходите, садитесь.
Михеев и Судоплатов тоже поздоровались, сели за переговорный стол. Берия сел напротив.
— Ну? — спросил он, блеснув очками. — Что там у случилось?
— Мы получили шифрованную радиограмму от нашего агента Гитариста, — сказал Михеев. — Содержание этой радиограммы таково, что я распорядился, чтобы все они теперь шли под грифом «особой важности».
— Гитарист, Гитарист… — повторил Берия. — А, этот бывший лётчик, Герой Советского Союза! Николай Свят. Помню. И что с ним?
— Он был внедрён в немецкую разведшколу под Львовом. Успешно её закончил, начал преподавать, но тут его взяли.
— Провал?
— Я бы так не сказал. Оказывается, у Свята, в отряде, где он партизанил, оставалась жена. Немцы её нашли, взяли и привезли во Львов. Звать Людмила, она беременная, на восьмом месяце.
— Понятно, — сказал Берия. — Классическая ловушка.
— Так точно. Свята вместе с Людмилой на самолёте переправили в Германию и затем перевезли в замок Вартбург, что в Тюрингии и держали там под усиленной охраной.
Берия нахмурился.
— А вот теперь не очень понятно, — сказал он. — Откуда такое внимание обычному агенту, пусть и весьма ценному? Жену нашли, шантажировали, в Германию самолётом, замок в горах. Не по чину, вам не кажется?
— В том-то всё и дело, Лаврентий Павлович, — сказал Михеев. — Немцам стало известно, что Николай Свят на самом деле совсем другой человек.
— И кто же он?
— Его настоящее имя Максим Седых. По его утверждению, он родился в 2071-м году, а к нам прибыл из 2095 года.
— На машине времени? — усмехнулся Берия. Затем усмешка исчезла с его лица, глаза наполнились холодом, в голосе зазвучали совсем другие интонации.
— Вы что, пришли сюда мне небылицы рассказывать⁈ Или с утра пьяны? Так я вас быстро протрезвлю.
— Прошу, выслушайте сначала, Лаврентий Павлович, — твёрдо сказал Михеев. — Мы полностью осознаём, что говорим и отвечаем за свои слова головой.
Берия помолчал, хмурясь. Затем откинулся на спинку стула:
— Хорошо, говорите.
— Подробностей мы пока не знаем, — продолжил Михеев. — Этому человеку, Лаврентий Павлович, известны вещи, о которых не может знать никто. Судите сами. Сегодня у нас шестнадцатое апреля. А вот расшифровка той самой радиограммы, полученной десятого апреля, — Михеев положил на стол расшифровку.
— Десятого? А почему докладываете только сейчас?
— Нужно было всё тщательно проверить, преждечем идти к вам.
Берия молча кивнул, взял радиограмму, поправил очки, углубился в чтение.
Михеев и Судоплатов ждали.
Лаврентий Павлович дважды прочёл радиограмму, отложил.
— Связь с тридцать третьей армией генерала Ефремова пропала тринадцатого апреля, как он и предсказывал, — произнёс он. — О попытках прорыва к ней частей пятидесятой армии тоже всё верно. Всё остальное пока обсуждать не будем, — Берия снял очки, достал платок, подышал на стёкла, протёр, снова надел очки. — За пакетом на Красноказарменную вы съездили?
— Так точно, — сказал Михеев.
— Что там?
Михеев достал из пакета «нижнюю рубаху», положил на стол.
Берия взял, встряхнул, повернул туда-сюда, провёл по ней ладонью, помял.
— Такого материала не существует, так? — догадался он.
— Так точно, Лаврентий Павлович, не существует, — Михеев кратко изложил свойства материала.
— Это весомое доказательство, — сказал Берия. — Весомое и существенное. Пожалуй, пока самое весомое из всех. Что у вас, товарищ Судоплатов? Вы, как я понимаю, занимались проверкой личности этого человека?
— Именно так, Лаврентий Павлович.
Судоплатов рассказал о показаниях людей, знавших Николая Свята до его контузии и о савантах.
— Так я и думал, — сказал Берия. — Если необычные способности могут проявляться после серьёзных травм головы, то мы не можем исключить именно этого варианта.
— Не можем, — согласился Михеев. — Если не считать его знания будущего. Согласитесь, это никакими способностями не объяснишь. Не бывает ясновидящих, сказки это.
— Сказки, да, — медленно произнёс Берия. — Может быть, и сказки… Давайте так. Пока об этом — никому. Лейтенанта этого, шифровальщика, предупредите о строжайшей государственной тайне. Сболтнёт кому хоть слово, — сразу под расстрел.
— Уже предупредили, — сказал Михеев.
— Вот и хорошо. Сегодня сеанс связи?
— Так точно.
— Свяжитесь и узнайте, при каких обстоятельствах он попал к нам. Подробно. Это первое. Второе — имеются ли у него ещё какие-нибудь предметы или материалы из будущего? Третье — его знания будущего. На этот год и ближайшие несколько лет. Кратко, только самое важное. И, наконец, четвёртое… — Берия помолчал, думая. — Готовьте операцию по возвращению его вместе с женой на родину. Как можно скорее. Через линию фронта не надо, слишком рискованно. Лучше дольше и дальше, но надёжнее. Есть предложения?
Михеев и Судоплатов переглянулись.
— Можно через Соединённые Штаты, — предложил Судоплатов. — Через Аляску, на самолёте.
— Здравая мысль, — одобрил Берия. — А в США
