И за нее, Джон, спросят не с него. Спросят с тебя. И с меня. И тогда компенсации и почести от правительства получат уже другие вдовы
Они смотрели друг на друга через дым сигареты. Напряжение висело в воздухе гуще смога. Мартин первым отвел взгляд, потушил окурок о подошву кроссовка.
— Приказы я выполняю. Всегда. Даже когда они идут против всего, что тут, — он ткнул кулаком в грудь. — Но у приказа есть цена. Твоя цена — Линда. Моя цена — двое моих парней. И теперь мы оба должны доставить этого ублюдка живым, чтобы с ним чай пить и задавать вопросы. Это ты считаешь справедливость?
— Справедливость будет потом, — ровным голосом сказал Уотсон, — Когда мы вытрясем из него все, что он знает. Но не раньше. Ты получил свой шанс взять его силой в лесу — и проиграл. Теперь играем по моим правилам. По правилам тихой охоты. Операцию захвата нужно тщательно подготовить и сделать все, чтобы никто не пострадал. И самое главное, в любом случае, русский должен остаться живым, даже если будут еще потери среди наших. Ты меня понял, Джон?
Мартин молча кивнул. Он подошел к столу, сгреб в кучу карты и фотографии.
— Ладно. Сидим здесь и ждем твоего звонка. Микроавтобус в гараже. Гражданский, стекла тонированы. Внутри все, что нужно: наручники, кляпы, инъекции для усыпления, аптечка. Оружие — как договорились: «Кольты» с резиной и два «Тайзера» с сетками. Боевое будет только у меня, и у сержанта Говардса, на всякий случай. Все легально, как для частной охранной фирмы. Мы будем готовы выдвинуться в течение пяти минут после сигнала
Он протянул Уотсону тяжелый сотовый телефон Motorola Dyna TAC 8000X, больше похожий на кирпич с антенной.
— Вот. Заряжен. Мой номер единственный в памяти. Звони только по делу.
Уотсон взял телефон, ощутив его непривычный вес.
— Хорошо. Я ухожу. И, Джон… — Он задержался в дверном проеме. — Скажи своим ребятам. Никакой самодеятельности. Этот русский… он не просто опасен. Он намного умнее, чем может показаться на первый взгляд. Он уже переиграл ФБР, местных копов и твоих бойцов в лесу. Не дай ему переиграть тебя здесь, на асфальте. Только живым, майор. Это приказ.
Мартин стоял посреди почти пустой комнаты, засунув руки в карманы, и смотрел на Ричарда. Его лицо было каменной маской.
— Принято к исполнению. Ждем сигнала.
Уотсон вышел на улицу, где его ждала машина такси. Водитель, курил в открытое окошко своей двери равнодушно пялясь на пустую улицу. Уотсон сел на заднее сиденье и коротко назвал адрес.
— Отель Амбасадор
Такси, медленно тронулось вниз по улице. Через некоторое время, вслед за ними проехал неприметный «Buick» с двумя итальянцами внутри.
* * *
Задний дворик небольшого дома в Ист-Лос-Анджелесе. Вечер. Стоит дешевый пластиковый стол, на нем упаковка банок с пивом «Modelo», пачка сигарет «Camel». Слышны далекие звуки машин и сальсы из соседнего дома. За столиком сидят Хулио и его двоюродные братья Хосе и Педро. Хулио яростно швыряет пустую банку из-под пива в стену гаража. Звонкий удар эхом разносится по двору.
— ¡Pinche gringo blanco! ¡Una puta! (Гребанный белый гринго! Тряпка!)
— Oye, tranquilo, primo. ¿Qué te pasa? (Эй, успокойся, кузен. Что с тобой?) — вздрагивает Хосе, напуганный взрывом эмоций
—¿Qué me pasa? ¿Qué me pasa⁈ (Что со мной? Что со мной⁈) — вспыхивает еще больше Хулио — Чертов техник! Он просто бледная крыса! Габриэль смотрит на него, как будто он гребанный Мессия! Он отдает ему половину всего, позволяет разговаривать с нами, как с собаками… с нами
Педро спокойно наблюдает за двоюродным братом прихлебывая пиво
— Dice que el gringo es necesario para el trabajo. Para los «computadoras». (Говорит, гринго нужен для дела. Для компьютеров.) — наконец говорит он.
— ¡Mierda! (Дерьмо!) Что я знаю об этих гребанных компьютерах? Ничего. И что? — поворачивается к нему Хулио. — Я держу здесь район! Я обеспечиваю ему respeto (уважение) А этот… этот tecnico… Когда я ему в лицо говорю, что он — никто, он что делает? Ничего! Смотрит сквозь меня, como si yo fuera el aire (как будто я воздух). Настоящий мужик, мужик с яйцами, уже бы давно мне врезал! Или вызвал бы меня! Но он… он просто молчит. Como una cucaracha (Как таракан).
— Quizás tiene miedo, Julio. (Может, он боится, Хулио.) Ну, типа не хочет проблем с Габриэлем. — осторожно предполагает Хосе.
—¡Exacto! ¡Tiene miedo! (Вот именно! Он боится!) А тот, кто боится, под давлением сломается. Когда придут los federales (федералы) или когда что-то пойдет не так en el trabajo (в деле), он будет первым, кто nos va a vender (нас сдаст). Чтобы спасти свою blanquita culita (белую шкуру). Габриэль слеп. Он доверяет ядовитой змее. — снова взрывается Хулио.
Педро ставит пустую банку из-под пива на стол и рассудительно замечает.
— Gabriel… Gabriel piensa como un jefe viejo (Габриэль думает, как старый босс). С осторожностью. Со «стратегией». Но иногда дерзость и сила — лучшая стратегия. Ты, Хулио, всегда был отчаянней. Прямее. Люди уважают тебя за это.
Хосе напряженно смотрит на Педро, чувствуя, куда тот клонит.
— Эй, Педро, не городи чепуху. Gabriel es nuestro jefe. (Габриэль — наш босс.) Él nos sacó de la mierda. (Он вытащил нас из дерьма.) — возражает он Педро.
Педро игнорирует Хосе и придвигается ближе к Хулио.
— Mira, primo. (Слушай, кузен.) У меня есть контакты. Ты знаешь Ignacio? Su pandilla necesita alguien con acceso a нашему району. (Его банде нужен кто-то с доступом к нашему району.) Они тоже не любят чертовых гринго и не имеют с ними никаких дел. Мы могли бы поговорить. Поговорить о будущем… где все будет иначе. Где верных достойно наградят.
Наступает тяжелая пауза. Хулио смотрит на Педро, потом в землю. Его челюсти сжаты.
— Ignacio es un perro. Traicionó a los suyos con los Salvadorños. (Игнасио — собака. Он предал своих ради сальвадорцев.) Я не стану связываться с этой мразью. — злобно говорит он, как будто выплевывая из себя слова.
Педро просто пожимает плечами, тут же отступая.
— Como quieras. (Как хочешь.) Я просто говорю, что есть варианты. Для тех, кто устал видеть, как чужакам отдают lo que es nuestro (то, что наше).
Хулио резко встает, стул с грохотом падает назад.
—¡Gabriel es mi jefe! (Габриэль — мой босс!) ¡Я не предатель, как Игнасио! Но он ошибается насчёт этого gringo. И я ему это докажу. Когда белый провалится, или когда покажет свою трусость перед
