Бои местного значения - Дмитрий Аркадьевич Зурков

качественное обучение местного персонала и абсолютная лояльность к российским властям и простым русским мужикам, находившимся в подчинении. По приезду в Москву моих собеседников и ещё нескольких коллег-конкурентов сразу озадачили проектированием маленького лесопильного завода, который должен был работать в условиях полного отсутствия цивилизации. Проект герров Генриха и Михеля выиграл конкурс, за которым последовало предложение, от которого невозможно было отказаться — на деле доказать свою правоту… Далее общение переросло в беседу трёх образованных людей, из которых один делал умное выражение лица, очень стараясь не зевнуть при этом, а остальные двое с немецкой педантичностью и дотошностью рассказывали, что «конструктор» из парового котла с принадлежностями стоимостью в пять тысяч сто сорок рублей, оборудование кочегарки с машинным отделением стоимостью двадцать шесть тысяч семьсот рублей, паровая машина за десятку тысяч, трансмиссия с ремнями за почти тринадцать тысяч, две лесопильные рамы за одиннадцать с половиной тысяч, и это не считая динамо-машины для освещения и прочих мелочей, за год работы окупили себя полностью, а на следующий дали уже прибыль в сто двадцать восемь тысяч девятьсот двадцать два рубля. То бишь Михалычева ссуда на десять лет была уже выплачена полностью. Правда, пару раз возникали трудности в общении с конкурентами, но благодаря мудрым и умелым действиям станичного атамана и его подчинённых они разрешались очень быстро и для господ инженеров безболезненно. А ещё у них появилась идея малой механизации сельхозработ, нашедшая полное одобрение у герра атамана и, если я захочу, завтра же смогу увидеть пятёрку тракторов — три Маминских «Карлика» и два Ланца-«Бульдога». И вся эта великолепная пятёрка работает на банальном скипидаре, которого на оборудовании, изготовленном лично геррами инженерами, из отходов пилорамы выгоняют в более, чем достаточном количестве. В этом году на посевную они не успели, пыхтят пока на транспортировке брёвен, но в запашке под зиму участвовать будут по полной… На мою удачу к нашей компании присоединяется радиотелеграфист, с которого количество съеденного и выпитого немного смыло вальяжность и пробудило неодолимое желание пообщаться. Посему он с очень таинственным видом сообщает сенсационную новость о том, что вот-вот уже скоро привезут радиомаяк, к которому неплохо было бы заранее протянуть дополнительные провода от динамо-машины. После чего с торжественным видом повествует мне, поскольку остальные собеседники давно уже в курсе, что станица Береинская в ближайшее время обзаведётся собственным аэродромом. На который периодически станут садиться два Юнкерса Ю-13, из двадцати шести переданных в качестве репараций. Сам авиаотряд планируют разместить в Благовещенске, но здесь, на месте постоянно будут находиться запасной пилот и два авиамеханика. То есть количество людей, с которыми можно приятно пообщаться увеличится аж на три персоны. Ну, насчёт репараций — это он погорячился, насколько я знаю, эти самолётики собраны на совместном предприятии «Юнкерс-Добролёт». Достаточно надёжные, цельнометаллические, поднимающие четырёх пассажиров средней упитанности с багажом, или около шестисот килограммов другой полезной нагрузки. Двух пулемётчиков, например, с льюисами на вертлюгах и хорошим запасом снаряжённых дисков. Тем более, что происхождение своё «тринадцатый» ведёт от Ю-10, который проектировался, как штурмовик. Ладно, не будем мешать человеку холить и лелеять своё эго, тихонько отойдём в сторонку. Тем более, что на крыльце появляются Михалыч с есаулом Туминым… — Ну и как Вам наш «высший свет», господин полковник? — Атаман сдаёт меня, как стеклотару, после чего цветёт и пахнет, как клумба с флоксами, видя моё замешательство. Неторопливо достаю кисет, набиваю трубку новой порцией табака, прикуриваю, лихорадочно между тем соображая с чего вдруг звучат такие откровения. На идиота, не помнящего про режим секретности, Михалыч совсем не похож. Значит, ему нужен откровенный разговор в присутствии… Кажется, Александром Викторовичем есаул представлялся. А ещё это — толстый такой намёк, что дорожную легенду надо заканчивать. Здесь, на месте всё равно никто не поверит в картографов с пулемётами. Особенно после разгрома банды. Тем более и сыграли мы лиходеев-гастролёров… — Денис Анатолич, то не моя самодеятельность. — Гриша становится серьёзным. — Распоряжение пришло. Через Отдельный Корпус. От кого сам догадаешься, аль подсказать? — Пётр Всеславович? — Он самый. Дальше сам додумаешь? Ну да, Регент поручил Воронцову курировать и создание новой станицы, и наведение порядка в этом районе силами её обитателей, и претворение в жизнь принципа «Граница на замке». И чтобы ключ от этого замка лежал непременно в кармане атамана Митяева. — Я-то в этих краях — Власть, едри её в кочерыжку! Слишком заметный. Вот потому он помимо меня с Корпусом работает. — Михалыч кивает на своего зама. — Ладно, знакомьтесь поближе, основной разговор завтра будет. А я к бомонду пошёл… — Готов ответить на Ваши вопросы, господин полковник. — Тумин закуривает папиросу и внимательно смотрит на меня. — Александр Викторович для простоты и конспирации предлагаю — без чинов. — Почту за честь. — Видя моё удивление, есаул поясняет. — Денис Анатольевич, Вы в определённых кругах фигура очень популярная. Что Вас интересует в первую очередь? — В первую?.. Расскажите, Александр Викторович, о себе. Как Вы сюда попали. — Вопрос несколько личный, но лучше сразу расставить точки над «i»… Думаю, подробности моего детства и юношества будут Вам неинтересны, начну с четырнадцатого года. Воевал на Юго-Западном фронте, в 9-м Донском казачьем генерал-адъютанта графа Орлова-Денисова полку. Там и получил первое ранение и первый орден. Двигались в арьергарде, прикрывали отход армии к Люблину. Сначала остановили австрияков, затем зашли им в тыл… Месяц провалялся в госпитале, затем вернулся в полк. Потом проделали то же самое в бою у Шиловец, туман здорово помог. Разгромили 42-ю австрийскую дивизию, больше полутора тысяч пленных взяли… Потом был Луцкий прорыв. У Баламутовки, когда полк атаковал в пешем строю, я прорвался со своими разведчиками через колючку, порубали в окопах пулемётчиков в капусту, а вот потом в плечо прилетело, да неудачно — кость вдребезги. Доктора еле-еле обратно сложили… — Георгия за тот бой дали? — Дать-то дали, но к строевой службе признали негодным… — Есаул неловко двигает левой рукой, морщится, затем продолжает. — Взял отпуск по ранению, набрался смелости и написал генералу Келлеру, он 3-м корпусом командовал, куда наша дивизия входила, мне лично Георгия в госпитале вручал. А Фёдор Артурович мало, того, что на письмо ответил, так и пристроил на время отпуска в Институт к академику Павлову на реабилитацию. Ну а там уже познакомился с полковником Воронцовым, много и о многом мы тогда поговорили. Потом, не знаю уж на какие тайные пружины Пётр Всеславович нажал, но предложили мне вакансию курсового офицера в Новочеркасском казачьем училище. Тут же согласился, приехал, дали подготовительный курс. Так и служил дальше. Только в