шесть пуль, поближе к низам. Вино потекло тонкими струйками, в воздухе одуряюще пахнуло алкоголем.
Будь они чуть понаглее, присосались бы прямо к бочкам, но оглушительно громкие выстрелы и пороховой дым, кажется, привели их в чувство, и социалисты один за другим начали протискиваться к выходу.
— Пошли вон, — тихо процедил я.
В ушах звенело, но я точно знал, что меня услышал каждый, потому что приказ выполнили все до единого. Я немного тоскливо посмотрел на багровые струйки, соединяющиеся в большие тёмные лужи на полу. Вино в подвалах замка наверняка хранилось отличное, лучшее в городе, и я, с одной стороны, понимал этих усталых парней, решивших немного расслабиться после боя. А с другой… Закон суров, но это закон.
Даже не представляю, какими выдуманными подробностями и мифами обрастёт эта история.
Я снова взглянул на разлитое вино, до ужаса напоминающее кровь на холодном каменном полу. Да, реки крови тоже прольются… И это я нажал на спуск.
А потом вышел обратно в коридор, где меня ждали встревоженные добровольцы под началом капитана Дика Макки.
— Охрану сюда приставьте, — распорядился я. — Мародёрство будет наказываться.
Два раза повторять не пришлось. Приставили сразу двоих, чтобы приглядывали не только за погребом, но и друг за другом.
— Есть новости? — спросил я капитана, когда мы неторопливо пошли наверх.
— Снайперов расставили, ворота заперли, — сказал тот.
Это я уже знал и так.
— Что с ранеными? — спросил я.
— Разместили, женщины ими занимаются, — сказал Макки. — Ждём приказаний из штаба.
По-хорошему, штаб стоило разместить здесь, в замке. Это фактически самое защищённое место в городе, символ британского владычества, но Пирс предпочёл разместить штаб в здании Главпочтамта, за рекой. То ли не верил в нашу способность занять Дублинский замок, то ли не желал возводить преемственность своей администрации к здешним обитателям.
— Картотеку нашли? — спросил я.
Здесь, в замке, в подвалах административного крыла, находился архив полиции, со списками осведомителей и досье на каждого видного революционера.
— Кто-то попытался её поджечь, — сказал Макки. — Потушили, но залили всё водой к чёртовой матери. Перестарались.
Выглядело как диверсия. И я не про попытку поджога, это-то понятное дело, как только запахло жареным, здешние клерки решили уничтожить архив, или даже следовали инструкции. Я про тушение пожара. Чернила расплывутся, картотека будет фактически уничтожена. Среди добровольцев хватало доносчиков и полицейских осведомителей, и никто из них не хотел, чтобы их имена вдруг всплыли в каком-нибудь списке полицейских расходов.
— Хоть что-нибудь уцелело? — хмыкнул я.
— Вроде бы да, — пожал плечами капитан.
— Охрану приставили? — спросил я.
— Майк, тебя послушать, ты бы приставил охрану вообще везде! — воскликнул Дик.
— Дик, это полицейский архив! — рыкнул я.
— Конечно, приставили, — вздохнул он. — Совсем за дураков-то не держи.
— Извини, — буркнул я. — На нервах.
— Понимаю, — ответил Макки.
Прошли ещё немного молча, пересекли внутренний двор. Я машинально отмечал, как он преобразился. Везде теперь ходили часовые, наружу смотрел пулемёт, мы готовились к обороне вместе с Гражданской армией. Все ворота замка были закрыты, за восточными и западными воротами дополнительно возводились баррикады. Мы здесь всерьёз и надолго, так что будем цепляться за каждый камень.
Наверху, в башнях, сидели стрелки и наблюдатели, я видел ствол мосинки, высунувшийся из-за парапета башни Бедфорд, так что подойти к замку незамеченным не получится, ни с одной стороны.
— Что с обедом? — спросил я.
Война войной, а обед по расписанию. Тем более, время близилось. Да и перед штурмом я ничего не ел и не пил, кроме чёрного сладкого чая, а он давно уже весь выветрился. На случай, если меня вдруг ранят в живот, такая вот у меня паранойя. Больше шансов выжить, если брюхо будет пустое.
— На замковой кухне, вход свободный, — сказал Макки. — То ли они тут к банкету готовились, то ли после Пасхи осталось, но стол богатый.
— Пожрём, как британские чинуши, — ухмыльнулся я. — Надеюсь, не фиш энд чипс…
— Варёный почечный пудинг, — сказал капитан.
Спаси нас, Господи, от английской кухни.
Выражение моего лица, видимо, оказалось красноречивее любого ответа, и Макки рассмеялся.
— Там полно еды, что-нибудь найдёшь, — сказал он.
Я нашёл там пару кусков мясного пирога, быстро пообедал в компании таких же оголодавших. К почечному пудингу никто так и не притронулся.
А затем вернулся к работе, помогая Дику Макки организовывать размещение целой оравы. Несколько раз видел Эбби О’Ши, но она меня, кажется, избегала, и я понимал, почему. Там, перед штурмом, я просто поддался порыву, понимая, что штурм этот может стать последним для всех нас. Не то чтоб она была против там, у Сити-холла, она тоже наверняка сильно нервничала, и даже ответила на тот поцелуй, но теперь не желала меня видеть. Надо бы с ней поговорить и объясниться, но времени на это пока не было. Совсем.
Остаток дня прошёл в бесконечных хлопотах. Трезвонил телефон, мелькали посыльные, бегающие по всему Дублину между нашими позициями и рискующими на каждом перекрёстке. Вдалеке снова хлопали выстрелы, но уже гораздо реже, британцы пока сидели тихо и смирно, как мышь под веником, а вот некоторые горожане из числа англичан и протестантов мириться с нашим восстанием не собирались и теперь организовывали отряды самообороны.
Ближе к вечеру где-то за городом прогремел отдалённый взрыв. На артиллерию похоже не было, да и не могли англичане так быстро подогнать сюда пушки, но для всех он стал ярким напоминанием, что теперь мы воюем. Открыто. Против превосходящих сил противника. И он уже приходит в себя после первой оплеухи.
Ирландские добровольцы.
Глава 24
Одной из наших ошибок стало то, что мы, захватив центр города и железнодорожные станции, упустили из виду гавань Кингстауна, главную базу королевского флота в Ирландии. Море поблизости от Дублина принадлежало британцам.
И в устье Лиффи вошёл патрульный корабль с двенадцатифунтовыми морскими орудиями на борту, в то время как мы могли только стрелять по нему из винтовок и ружей, наблюдая, как отскакивают пули от брони. Небольшой, всего лишь яхта на паровом ходу, но нам хватало и этого.
А в самом Кингстауне выгружались британские солдаты. Первая, довольно робкая попытка продвинуться на север по кратчайшей дороге от Кингстауна к центру
