по телефону и теперь подошёл к регистратуре. Настя, пока я оформлялся, стояла, потупив голову в сторонке, а потом молча пошла за мной. Мы поднялись на пятый этаж и зашли в номер. Я бросил её рюкзак на кровать и сам сел на краешек. Вздохнул.
Она села чуть поодаль меня, сложила руки на коленях.
— Настя, ты чего сразу мне не позвонила? — спросил я. — Сразу, как возникла проблема.
— Они у меня телефон забрали, — тихонько сказала она.
— Они точно тебе ничего не сделали?
— Ничего, — покачала она головой. — Им денег надо было.
— Уроды. А ты как одна здесь оказалась? Без родителей. В хостеле каком-то.
Она сглотнула.
— Я накопила немного. Мне там давали… на карманные расходы. Мне хватило только на билет и на этот хостел…
— А чего родители не дали денег на нормальную гостиницу?
Она склонила голову ещё ниже.
— Они не знают, что я здесь…
Я посмотрел на неё. Она кивнула.
— И тётя не знает… Я просто сбежала вчера. Хотела найти тебя, поговорить.
— А если бы я был в Верхотомске?
— Мне твоя мама сказала, что ты в Москве…
Ну да… Только вот мама далеко не обо всех моих передвижениях имела представление.
Настя подняла голову, робко глянула на меня и тут же опустила глаза. Я встал с кровати, подошёл к столу, открыл минералку, налил в стакан, дал ей. Она выпила воду, кивнула.
— Спасибо…
— Зачем ты приехала? — спросил я, снова усаживаясь на край постели. — Поговорить хотела? Или у тебя там что-то случилось?
— Просто я… — сказала она и глубоко вздохнула. — Дело в том… что ты не знаешь… Я хотела, чтобы ты знал…
Она отвернулась.
— Ну, рассказывай тогда, — тихонько сказал я. — Теперь буду знать.
Она поджала губы, не решаясь начать. Я снова поднялся, налил ей ещё воды. Остатки выпил сам из горлышка бутылки.
— Отпускает… — сказал я. — Просто очень сильно на них разозлился.
Настя кивнула.
— Прости, — прошептала она, — что из-за меня тебе пришлось опять попасть в какой-то дикий переплёт.
— Настя, если у тебя что-то случится, сразу звони мне. И лучше до того, как вылетаешь в Москву, а не через два дня после.
— Я специально тебе заранее не позвонила, потому что боялась, что ты скажешь, чтобы я не приезжала…
Опасение было небеспочвенным, именно это я бы и сказал.
— Я хотела, — потихоньку набираясь смелости, заговорила она, — я хотела, чтобы ты понял…
Я не перебивал…
— В общем, я переехала в Томск не потому, что я тебя разлюбила.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом отвернулась.
— Ну просто… Я в один момент… когда лежала связанная там, в том сарае, в той машине… Тогда я поняла, что постоянно буду твоим больным местом, в которое будут целиться твои враги. Как тебе это объяснить? В общем, я же видела, что у тебя есть какая-то… не знаю… Какой-то план. А из-за меня всё могло… Короче, я не хотела быть обузой и вечной проблемой для тебя. Я поняла, что тебе мешаю… Что мешала всё время…
Она снова посмотрела на меня. Теперь — внимательно, пытаясь понять, что у меня в голове.
— Ну и… короче, я решила, подумала хорошенько и для себя решила, что все эти галереи, все эти художества… Это всё полная ерунда, скам… А в Томске, серьёзное обучение, гимназия, математика… И…
Она посмотрела в стакан. Он был пустым, воды в нём не осталось. Я снова подошёл к столу, открыл вторую бутылку и опять наполнил её стакан. Она снова выпила.
— В общем, решила, что должна закончить хорошую школу, поступить в университет и выучиться на юриста. Я решила, что должна стать адвокатом. Для того, чтобы быть не обузой и камнем у тебя на шее, а помощницей, понимаешь? Я хотела стать человеком, который будет тебе нужен, который будет всегда тебя поддерживать, и, может быть, тоже когда-нибудь сможет вытащить из серьёзной передряги… Я просто решила стать достойной тебя.
Я слушал молча. Высказав это, она вздохнула и замолчала.
— Но если честно… — сказала она после паузы. — Если прям совсем честно, я думала, что ты меня остановишь. Я надеялась, что ты не дашь мне уехать. Что всё останется, как раньше. У нас ведь всё только началось, а на юрфак можно и в Верхотомске поступить и после нашей школы, тем более лицея…
Она покрутила стакан и отставила в сторону, прямо на покрывало.
— И я вообще даже не могла представить, — сказала она и закрыла лицо рукой, — что ты сразу решишь жениться на Ангелине…
— Настя…
— Я мягко взял её за запястье и попытался отвести руку от лица. Но она не позволила. Плечи её начали дёргаться.
— Сейчас, сейчас… Нет, прости, не смотри… — пробормотала она и вдруг заревела, как маленькая девочка, в голос, навзрыд.
Сердце сжалось, и даже мышь не сделала ни одного движения, свернулась в комок и притаилась.
— Сейчас, сейчас, прости, пожалуйста, сейчас… Пожалуйста, Серёжа, я тебя очень прошу, не женись на ней. Не женись!
Она сказала это и зарыдала ещё громче.
Я встал, налил себе воды и выпил залпом целый стакан. Потом сел рядом с ней, приобнял, прижал к себе. Так мы и просидели несколько минут.
— Послушай, Настя… — сказал я, когда она немного успокоилась. — Ты не была обузой. Но ты была в ужасной опасности. Я понял это после того похищения. И ты приняла правильное решение. Абсолютно правильное. Трудное, болезненное, мучительное, но правильное. И мне не было легко, когда ты уехала. И я много раз хотел тебя вернуть. Но это было бы нечестным.
Она чуть отстранилась, повернулась и внимательно посмотрела на меня. Она уже не плакала.
— Ты должна закончить школу, поступить в универ, получить образование и двигаться дальше, совершенствуясь в профессии. Крепкой, серьёзной профессии. Юрист — это очень хорошо. И математика в этом деле тебе поможет, поверь. Только есть одна важная деталь. Учиться, получать образование нужно не ради меня. Ты должна сделать это ради своего будущего.
Она не ответила.
— Посмотри на меня, — продолжал я. — Перед тобой совсем не тот человек, которого стоит превращать в цель жизни. И я ведь знал это с самого начала, и снова сделал ошибку. Сделал тебе больно.
— Это была не ошибка, — помотала она головой. — Я знаю, это не ошибка. И если бы ты отвернулся от меня, пренебрёг мной, мне было бы намного больнее…
— Да, у меня есть цель, это правда. Очень большая и важная. И я хочу обязательно её достичь. Но ты видела, какие люди находятся вокруг
