время гонений шаманов Советской властью. И не только выжить, но и стать главой поселения — председателем сельского совета. Сейчас-то он свои полномочия оставил по выходу на пенсию, но шаманом, так и остался, «благословляя» охотников на успешный промысел и на возвращение в целости и сохранности.
Много аборигенов гибло в тайге и на реке. Кто с медведем встретится, кто под дерево срубленное попадёт, кто на лобке перевернётся и утонет, кто под лёд уйдёт… Много в тайге напасти. Опасная река Бикин. Сам на себе испытал её проказы и каверзы.
Я ехал на Бикин так как знал реку, как реку шаманскую. На реке и в моё время встречались места поклонения разным духам-божествам. Ну и не в моём состоянии сомневаться в существовании как силы, так и в том, что шаманы камлают не просто так. Есть в них настоящая сила или нет и какая она не моё это дело. Мне хотелось проверить, как моя сила поведёт себя в этих местах. И уже сейчас я почувствовал, что бороться мне было гораздо легче.
В своё время я много занимался тренингами по «раскрутке внутренней энергии», но, слава Богу, не переборщил в своих стараниях. Вовремя бросил, ибо без учителя, пойти правильным и безопасным для здоровья путём было практически не возможно. А потом, когда обрёл учителя в лице сына Василия Ивановича Дункая — Ивана Васильевича, уже шёл по пути православия.
Изначальная моя цель поездки на Бикиин, была — встреча с Ефремом и достижения с ним определённой договорённости. Даже так… Договорённостей.
Во-первых, — про рыбалку и охоту. Во-вторых, — про тренировку его ребят — самбистов. Как я уже говорил, — летом в посёлке совсем заняться было не чем и тренировки, не заканчивающиеся с окончанием учебного года, были для местных пацанов манной небесной. Вот я и хотел провести здесь хоть и не большую, но часть лета.
С появлением в моей команде Юрика планы слегка изменились. Я решил даже если и удастся выполнить пункт первый, доехать до Бикинского моста, а потом подняться с Ефремом выше и порыбачить по полной программе. Чтобы было что вспомнить и потом рассказывать всем и каждому сколько сотен харюзов поймал и какой огромный у тайменя был глаз. Однако Ефрем встрял со своим турниром, а теперь и шаман.
Про него я думал в самую последнюю очередь. Да и про силу свою тоже. Получится покамлать, так получится, почувствую я свою силу — хорошо. А то ведь, прикладываю руку, а что там происходит, не ведаю.
* * *
Баня у шамана была такая же ладная, как и его дом и топилась почти «по чёрному». ТО есть и топка каменки находилась в парилке. Поэтому прогрелась она моментально. Юрик пошёл помогать Ефрему, а мы остались с дедом Василием, как Дункай попросил его называть, во дворе.
— Так, чего же ты хочешь от меня, Миша.
— Ничего не хочу, — сказал я. — Порыбачить приехали. От друга Ефрема весточку привёз. А деньги и сговорились с Ефремом. А тут он турнир предложил. Я ведь недавно чемпионом СССР стал. По самбо.
— Чемпионом? — удивился шаман. — Молодец. Я тоже когда-то боролся хорошо. Но силу свою внутреннюю использовать не мог. Слабая у меня сила. И всё по охоту больше и от зверя дикого заговоры помогают. Вижу далеко… Когда на охоту ходил, никогда не мазал. Сейчас не хожу. Ноги болят.
Я заметил, что шаман передвигается, как утка в перевалку, а значит у него тазобедренные суставы болят.
— А если я тебя вылечу, поедешь с нами на Бикин? — спросил я.
Шаман посмотрел на меня сквозь щелочки между век.
— Ты серьёзно?
Я кивнул.
— Не знаю, получится ли. Но почему не попробовать.
— Хм. И как ты это делаешь?
Я прикоснулся к его правому колену пальцами и понял, что так и надо. Держал ладонь минут десять. Мы сидели рядом на скамейке и я просто держал свою ладонь на его колене. Потом меня «отпустило» и ладонь я убрал.
— Ну, как? — спросил я.
— Ушла боль, — сказал шаман словно не веря самому себе. — Нигде не болит. Вообще нигде. Ни пальцы на руках, ни колени, ни локти. Всё болело.
Он встал на ноги и распрямил спину. В спине хрустнуло так, что взлетели вороны с веток стоящего во дворе тополя.
— Э-э-э-х! — сказал дед Василий и потянулся, подняв руки вверх и разводя их через стороны.
— Э-э-э-х! — продолжил он растягивать своё заскорузлое тело, которое трещало, как железный дровосек после того, как его смазали маслом. Но треск был не болезненным, а стоны даже несколько сладострастными.
— Вот это он мне удружил, Ефрем! — наконец воскликнул дед Василий увидев выходящего из бани моего друга. — Точно — целитель. Настоящий целитель! Без всяких фокусов! Положил руку и всё. Ты смотри, Ефрем, что я могу!
Шаман присел едва не до земли и с трудом, но поднялся.
— Э-э-э-х! — сказал он, поднимаясь. — Давно я так не садился. Даже стульчак в уборной пришлось делать как в городе. Хе-хе-хе… В унитазе дыру пробили и поставили, ха-ха-ха…
— Ты его и впрямь, что ли, вылечил? — спросил Ефрем, обращаясь ко мне.
— Исцелил, — поправил я. — Я не врач, чтобы лечить.
— А меня сможешь? — спросил Ефрем.
— А что у тебя? — спросил я.
— Да, всё то же, что у Василия, только немного не так болит.
— Иди садись рядом на место деда Василия.
Я похлопал по скамье рядом с собой.
— Ещё тёплая, — сказал я.
Дед Василий оглянулся на меня.
— Да-да! Ох и пекло колено! Словно крапивой натёрли.
Ефрем сел рядом. Я положил свою ладонь ему на колено. И снова мы сидели минут десять. Жар я немного убавил. Снова рука провалилась в пустоту. Я даже посмотрел правда ли она остаётся лежать на чужом колене.
— Это… Это… — что-то пытался сказать Ефрем, но не находил слов. Он смотрел то на меня, то на деда Василия, то на Юрика, сидевшего всё это время на чурбачке возле бани. Сначала рот его был раскрыт, потом, когда он заметил, что я на него поглядываю, он рот прикрыл и нахмурился.
Ефрем обнял меня за плечи и немного потряс. От избытка чувств, наверное.
— Не чувствуешь усталости? — спросил уже не шелестя
