как Смит закрыл журнал, стер черновик и принялся набирать новый текст — короткий, лишенный всякого подтекста. Он отправил пакет данных, спрятал устройство и принялся мерить комнату шагами.
— Он не стал предупреждать Капитолий, — Бити с облегчением откинулся на спинку кресла.
— Побоялся выдать себя раньше времени.
— Или списал всё на системный глюк, — Лин уже заносила пометки в планшет. — Но он на пределе, мы это видели. Он почти разгадал нашу игру.
— «Почти» не дает ему уверенности.
— Верно. Но это значит, что песок в часах на исходе. — Лин перевела взгляд на Бити. — Нужно форсировать события. Сначала Крейс должен дать подтверждение. Как только получим его — сразу активируем «песочницу».
— А как быть со Смитом?
— Пусть остается на месте. Пусть работает. Пусть тешит себя иллюзией, что он в безопасности, — Лин снова посмотрела на экран, где инженер сидел на краю койки, обхватив голову руками. — До тех пор, пока мы не будем готовы.
На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом серверов.
— Лин, — осторожно начал Бити. — У него там семья. Жена и дочь в самом сердце Капитолия.
— Я в курсе.
— И что… что станет с ними?
Лин помедлила с ответом, не сводя глаз с человека на экране. Человека, который четыре года вел двойную игру — не из жажды наживы или верности Сноу, а из первобытного страха за своего ребенка.
— Не знаю, — наконец вымолвила она. — Это решит Коин. Потом.
«Потом» означало: после завершения операции. После того как Смит, сам того не зная, скормит врагу дезинформацию. После того как его используют в последний раз. После того как приговор приведут в исполнение.
Лин погасила мониторы, и комната погрузилась в непроглядный мрак.
— Идем. Завтра будет долгий день.
Они покинули отсек, и дверь закрылась с бесстрастным щелчком. А в недрах стен серверы продолжали свой бесконечный труд: они обрабатывали, следили, фиксировали.
В своем бетонном пенале Бэзил Смит лежал с открытыми глазами. Сон не шел к нему. Он думал о розовом платье и застывшей улыбке на фотоснимке. Думал о том, что сегодня он был в шаге от истины.
Почти коснулся её. Но не до конца. И эта малая доля неведения могла стоить ему всего.
***
16:00. Следующий день. Мастерская Лин, второй технический ярус.
Сутки мучительного ожидания.
Это были самые долгие двадцать четыре часа в памяти Пита. Срок более томительный, чем ночь перед жатвой, более изнуряющий, чем преддверие Квартальной бойни. Тогда всё было проще: впереди ждали открытый бой, понятная боль и осязаемая смерть. Враги имели лица.
Теперь же враг притаился среди них. Он делил с ними трапезу, вдыхал тот же переработанный воздух бункера. И они замерли в тишине, лишь бы услышать его имя.
Пит вошел в святилище Лин без стука — она ждала его. Она сидела перед мониторами с абсолютно непроницаемым лицом, но Пит знал её слишком хорошо. Он видел это напряжение в застывших плечах, в том, как неподвижно лежали её пальцы на клавишах.
Новости пришли.
— Крейс на связи, — произнесла она, не поворачивая головы.
Пит подошел и встал за её плечом, вглядываясь в мерцание экрана. Сообщение от Крейса было лаконичным, как и всегда. В его положении каждое лишнее слово могло стать зацепкой для аналитиков, превратиться в неоспоримую улику.
Лин вывела на экран расшифрованный текст:
«Принято. КП зафиксировал активность Т13. Проявлен интерес к сектору 9-Д. Запрашивают детали по каналу. Ведется подготовка к наблюдению. Подтверждаю: укус чистый. — К»
КП — Капитолий. Т13 — Тринадцатый. «Укус чистый» означало, что рыба заглотила наживку; информация дошла до адресата именно в том виде, в каком её подали.
Пит перечитывал строки снова и снова, пока смысл не выжегся в памяти. Сектор 9-Д. Версия «Г». Бэзил Смит.
Тишина в комнате стала почти осязаемой, тяжелой, как толща бетона над их головами. Гул серверов за стеной вдруг сделался невыносимо громким, а шипение вентиляции — резким.
— Ошибки быть не может? — голос Пита звучал ровно, с той командирской беспристрастностью, за которой он прятал всё остальное.
— Исключено, — Лин сменила изображение на таблицу. Четыре версии, четыре человека, четыре сектора. И одна-единственная строка, залитая кроваво-красным. — Код 9-Д был передан исключительно Смиту. Ни у кого больше не было доступа к этой конкретной дезинформации. Виан получил свой сектор, Кроу и Сол — свои. Только Смит знал про 9-Д.
Лин нажала клавишу, и на экране развернулось личное дело.
Смит, Бэзил Эдвард Возраст: 38 лет Должность: Старший инженер систем связиСтатус: Допуск уровня 4 Прибытие в Д13: 4 года 2 месяца назадЛегенда: Беженец из Шестого дистрикта; семья погибла в пламени подавления мятежа 2071 года.
С фотографии смотрело уже знакомое заурядное лицо. Простое, неброское: он походил на школьного учителя или скромного инженера — из тех отцов семейств, мимо которых проходишь сотни раз, так и не сохранив в памяти ни одной черты.
Идеальный «крот».
— Легенда, — Лин почти коснулась кончиками пальцев холодного экрана. — Я задействовала Крейса. Понадобилось три дня, чтобы пробиться сквозь архивы, но он нашел правду. Семья не погибла.
Она открыла следующее вложение. Два новых портрета. Женщина лет тридцати пяти с темными волосами и печатью глубокой усталости на лице — Мира Смит, супруга. И девочка. Двенадцать, а может, тринадцать лет. Светловолосая, вся в отца — Эмма Смит, дочь.
— Где они сейчас? — глухо спросил Пит.
— В Капитолии. Официально они находятся под «опекой государства». На деле же...
— Заложники.
— Именно.
Пит долго всматривался в снимок девочки. Она улыбалась, но была ли эта радость искренней или вымученной под надзором миротворцев? Фотография хранила молчание.
Двенадцать лет. Столько же было Прим на первой Жатве.
— Каков объем утечки? — Пит старался сохранить голос ровным, но внутри всё болезненно сжималось.
— Точных цифр нет. Камеры функционируют как минимум три месяца, а возможно, и дольше, — Лин закрыла семейные снимки и вернулась к перечню боевых заданий. — Если допустить, что он ежедневно фиксировал хотя бы малую долю происходящего... это десятки донесений. Сотни крупиц информации: дислокация сил, ротация караулов, оперативные планы.
— Сколько жизней это отняло?
Лин не ответила. Её пальцы застыли над клавишами, словно онемев.
— Не знаю, — наконец выдохнула она, и её голос прозвучал пугающе тихо. — Может, ни одной. А может, счет
