помнить, для чего ты здесь, — ответил Пьер. — Не для того, чтобы спасать всех. И не для того, чтобы убивать всех. А для того, чтобы конкретный корабль дошёл. Всё остальное — побочный шум. Как бы цинично это ни звучало, это честнее, чем пытаться обнять весь регион.
Рено затушил сигарету о металл, кинул окурок в ведро у двери.
— Кстати, — сказал он. — Ты ещё забываешь одну вещь.
Он повернулся к Дэнни. — Ты сейчас переживаешь, что сказал лишнего перед начальством. А надо радоваться, что ты вообще ещё способен что-то сказать. Большинство к этому моменту просто кивают и подписывают. Вопрос, как долго ты протянешь, прежде чем тоже начнёшь кивать. Но пока — пользуйся.
Дэнни тихо фыркнул:
— Прекрасный прогноз.
— Это не прогноз, — возразил Рено. — Это диагноз.
Рация у Маркуса на плече, где он стоял у другого края палубы и вроде бы смотрел в сторону носа, коротко треснула. Голос с мостика сообщил:
— Внимание, всем постам. Сверху по линии пришло уведомление: в течение ближайших суток возможен новый конвой. Маршрут уточняется. Командиру — зайти на связь с центром.
Маркус повернул голову, поймал их взгляд, но ничего не сказал. Только поднял рацию ближе ко рту и начал что-то отвечать, уходя по направлению к мостиковой надстройке.
— Видишь, — сказал Пьер, глядя ему вслед. — Время думать закончилось. Время работать начинается.
— А я ещё не закончил думать, — мрачно заметил Дэнни.
— Добро пожаловать в режим «делай оба процесса параллельно», — сказал Карим. — Здесь это новая норма.
Пьер оттолкнулся от борта.
— Пошли, — сказал он. — Пока нас не загнали по постам, можно хотя бы умыться. Мне эта видеоконференция до сих пор с лица не смывается.
— Ты просто не любишь, когда на тебя смотрят, — усмехнулся Рено.
— Я не люблю, когда на меня смотрят те, кто никогда не будет там, где я стою, — поправил Пьер. — Но раз уж они нас выбрали на роль «расширенного профиля», придётся соответствовать. Хоть кому-то из нас надо выглядеть профессионалом.
Они двинулись к двери. Ветер остался снаружи, вместе с ярким солнцем и ровным горизонтом. Внутри их снова ждал тугой корабельный воздух, узкие коридоры, металлический гул.
А где-то дальше по линии, в кабинетах со стеклянными стенами, кто-то уже расставлял фигурки на карте. И одна из этих фигурок теперь официально называлась: «группа, которая умеет делать то, о чём не пишут в пресс-релизах».
Шторм начался не с волн, а с письма.
Ричард стоял у карты, с планшетом в руках, как будто держал гранату без чеки и спорил с собой, бросать или нет. В кают-компании было тесно: кто сидел на скамье, кто на ящике, кто прислонился к стенам. Пахло потом, кофе и металлом. Пьер устроился у переборки, вытянул ноги, слушал, как гудит где-то под ними железо.
— Пришло обновление, — сказал Ричард, наконец поднимая голову. — По контракту.
— Пусть я ошибусь, — пробормотал Джейк, — но мне уже не нравится.
Ричард сделал вид, что не слышал.
— Наш сектор разделили, — продолжил он. — Маршрут конвоя расщепили на два коридора. Северный прикрывает «Лайонсгейт секьюрити». Мы остаёмся на южном.
Он провёл пальцем по карте. — Вот здесь. Мы — между берегом и теми, кто несёт основную прибыль.
— «Лайонсгейт»… — протянул Трэвис. — Это те клоуны из рекламного ролика, где все улыбаются и делают вид, что война — это корпоративный тимбилдинг?
— Они самые, — кивнул Ричард. — Их суда идут ближе к Суэцкому, мы закрываем низ дуги. В случае атаки наша задача — обеспечить внешний заслон, пока партнёрская компания выводит своё имущество в безопасную зону.
— Перевожу, — сказал Рено. — Если кто-то полезет из Йемена, мы принимаем на себя весь хлам, а эти красавцы уезжают в закат. Всё по-честному, все при деле.
— Нам за это платят, — сухо напомнил Маркус. — Не забываем.
Он посмотрел на Ричарда. — Сколько у нас времени до стыка?
— Часа два, — ответил тот. — Конвой уже в нашем коридоре. Танкер за кормой, два сухогруза на флангах, «Лайонсгейт» держится севернее, за горизонтом.
Пьер потушил сигарету, встал.
— Значит, делаем вид, что всё нормально, — сказал он. — А когда станет ненормально, делаем то же самое, только громче.
— Это называется «профессионализм», — заметил Михаэль.
— Это называется «мы опять крайние», — отозвался Джейк. — Но да, красиво звучит.
Тревога пришла раньше, чем успел остыть кофе.
Радар пискнул один раз, второй, потом заговорил чаще. Наблюдатель на верхнем посту прижался к экрану, крикнул в рацию:
— Имею новые цели с востока. Четыре… нет, пять отметок. Скорость высокая, курс пересекающий. Похоже на скопление маломерных.
Мостик ответил коротко, сухо. Корабль чуть изменил ход, нос лёг на новый курс. Пьер поднялся на верхнюю палубу вместе с Михаэлем, чувствуя под ногами привычную дрожь корпуса.
С моря дул горячий, липкий ветер. Справа, в дымке, угадывался берег — тёмный силуэт, размытый жарой. Там, откуда шли отметки.
— Вижу, — сказал Пьер, подняв бинокль. — Точки пока маленькие, но бегут быстро. Это не рыбаки.
Лодки вырисовывались постепенно: длинные, узкие, быстрые. На носах грузно торчали стволы. Когда они вошли в уверенный визуал, сомнений не осталось.
— Четыре с явным железом, одна дальше, — констатировал Михаэль. — У одной на носу что-то вроде зенитки. У другой — труба РПГ. Весёлые товарищи.
Маркус стоял у леера, рация на плече.
— Мостик, работаем по протоколу, — сказал он. — Предупреждение на английском и арабском. Всё пишем. Карим, готовься.
Карим уже был рядом, с гарнитурой на шее.
— Лодки, идущие с востока, — сказал он по-арабски в микрофон. Голос был спокойный, ровный. — Вы приближаетесь к охраняемому конвою. Немедленно остановитесь и измените курс. В противном случае по вам будет открыт огонь.
Ответа в эфире не прозвучало. Зато на средней лодке кто-то развернул РПГ, поднял трубу в воздух и, явно глядя в их сторону, показал жест, смысл которого не требовал перевода.
— Они слышат, — сказал Карим. — Но им весело.
— Дистанция десять километров, — отрапортовал наблюдатель. — Скорость лодок растёт. «Лайонсгейт» держится севернее, удаляется. На связи.
Ричард поднял ладонь, показывая, что слушает.
— «Лайонсгейт» сообщает, — произнёс он, — что в соответствии с контрактом они не заходят в наш сектор. Их задача — защита собственного коридора. Они просят нас максимально сдерживать угрозу.
— Прекрасно, — сказал Трэвис. — Нам от них ещё что-то обещали? Может, открытки на Рождество?
Маркус посмотрел на Ричарда так, что тот отвёл глаза.
— Центр что говорит? — спросил командир.
— Центр подтверждает схему, — выдохнул Ричард. — Мы — внешний заслон. «Лайонсгейт» выводит свои суда. Приоритет клиента — у того, кто больше платит.
Рено внизу коротко, грубо выругался.
— Значит так, — сказал Маркус. — Жаловаться будем потом. Сейчас мы между пиратами и нашими судами. Делаем
