Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 247
пристегивал к концу плети железный шипастый шар и, со свистом рассекая воздух, ловко разил тем шаром многочисленных врагов, порой появлявшихся из ниоткуда. В остальное время, когда врагов не было, плеть без шара предназначалась для коня на случай, если тот вдруг ослушается. А коленями хозяин так умел сдавливать ребра скакуна, что еще неизвестно, что хуже – плеть или эти колени, обтянутые прочной кожей штанов, сработанных из жеребячьей шкуры.
Конь боялся хозяина. Но в то же время ему очень хотелось есть. Он был молод, его кровь быстро бежала по венам, и для того, чтобы ее ток оставался таким же быстрым, требовалось много еды. Однако в последнее время с кормежкой было неважно. Зима выдалась лютой, и ох как непросто было выковыривать копытами из-под толщи снега жухлую прошлогоднюю траву.
Но в воздухе уже явственно пахло весной. Чуткие ноздри коня уловили тоненькую струйку запаха, который снился коню всю долгую зиму.
Слева от дороги каким-то чудом пробились сквозь подтаявшую толщу промерзшей грязи несколько робких травинок, вытолкнув наверх белую каплю подснежника.
Конь забыл обо всем, сошел с дороги, потянулся, прихватил губами долгожданное лакомство – и, поскользнувшись, чуть не уронил седока в черно-коричневую жижу.
Тело всадника среагировало раньше, чем он успел проснуться. Колени сжали бока коня, а тело резко наклонилось вправо, создавая противовес. Одновременно всадник ослабил повод заводной [19] кобылы.
Конь обрел равновесие, напрягся – и выпрыгнул на дорогу, фыркая и взбрыкивая ногами, словно урусская кошка, угодившая в лужу. Мигом налипшие на копыта тяжелые комья грязи полетели во все стороны.
Тэхэ зашипел и вытянул коня плетью по крупу. Конь взвился было, но, получив второй удар, присмирел и пошел вперед, понуро повесив гривастую голову.
«Проклятая кляча! – с ненавистью подумал Тэхэ, пряча боевую плеть в специальный чехол, притороченный к седлу. – Урусы [20] еще заплатят мне за моего коня!»
Конь под сотником Тэхэ не был клячей. Напротив, это был один из лучших коней личного табуна хана Бату [21], специально отловленный для родственника Великого хана после того, как до хана донесли, что конь племянника был убит под ним при штурме города Торжка. Просто дареный конь был молод и его еще многому надо было учить.
Да и, признаться, Тэхэ рассчитывал на гораздо большее, чем даже самый наилучший конь в Орде [22]. Например, что хан приблизит его к себе и знатному чингизиду [23] Тэхэ больше не придется таскаться по землям урусов, возглавляя передовую разведывательную сотню тумена [24] Непобедимого Субэдэ [25]. Должность, конечно, почетная, но на этой должности, как нигде, имелась прямая возможность как прославить свое имя, так и потерять его вместе с жизнью.
Или, на худой конец, уж мог бы Великий хан выделить под руку племянника тумен. Ну, хоть не тумен, хоть тысячу всадников. А то ж позор: чингизид – и всего-навсего сотник! Это пусть для простых нукеров [26] бронзовая пайцза [27] сотника на поясе Тэхэ – предмет черной зависти. Для Тэхэ такая пайцза чуть ли не оскорбление.
Тэхэ с ненавистью пнул пяткой подарок хана. Подарок обиженно всхрапнул и пошел чуть быстрее. Седоусый нукер, ехавший справа от Тэхэ на пегой кобыле на полкорпуса сзади коня начальника, осуждающе качнул головой. Нельзя степному воину обижать своего коня. Конь и воин – одно целое, части единого организма, бесполезные друг без друга, как бесполезны рука или нога, отрубленные от тела. Коня можно учить, можно наказывать, обучая. Но обижать – никогда! Кони, как и люди, могут долго помнить обиду. Пока не отомстят…
Тэхэ потянул носом и скосил взгляд направо.
Так и есть.
Старый пень давно уже учуял запах дыма, но делает вид, что его это не касается. Вон, почти не глядя ткнул копьем в едва заметную норку, ловко выдернул оттуда трепыхающегося, жалобно верещащего суслика, молниеносным движением извлек нож из чехла, отмахнул зверьку голову, выпустил кишки, стянул шкурку, словно сапог, и засунул освежеванную тушку между седлом и потником – через десяток стрелищ [28] отбитое и отжатое мясо сжует сырым. И словно бы нет ему дела до аппетитных запахов – мол, опытный воин и так проживет в походе. Но при этом дает возможность командиру отряда отличиться. Сам же никогда вперед не лезет. И, надо признать, всегда услужит вовремя и поддержит, если что. Как и молодой Шонхор, что едет за ним. Преданные псы, свято чтущие законы Великой Ясы [29] и в битвах не раз прикрывавшие спину своего сотника. Только можно ли им верить? Кто знает, что на уме у верных нукеров? Вполне может быть, что случись чего – и, как этот конь, за пучок сладкого корма сбросят своего нойона в грязь и не почешутся. Никому верить нельзя!
Сотник раздул пошире ноздри, отчего его плоское лицо приняло хищное выражение. Так и есть, топится урусская печь в деревянной юрте с труднопроизносимым названием «изба». За время похода Тэхэ научился на изрядном расстоянии по запаху отличать дым костра от дыма печи. Даже то, что в ней готовится, распознавать научился. Особенно это хорошо у него получалось с голодухи. А сейчас все ордынское войско особо не жировало, кроме разве что ханов, больших нойонов и всякой льстивой саранчи, к ним особо приближенной. Потому Тэхэ ясно различил, поймав широкой ноздрей едва уловимую струйку дыма – в пока невидимой за пригорком избе готовили вкусное варево с названием, очень похожим на чжурчженьское [30], – «щи».
Привычным движением Тэхэ пристегнул к хвосту плети железный шар, не глядя, едва касаясь, провел ладонью по рукояти сабли и оперению стрел, шевельнул лук в саадаке [31] – легко ли вынимается? – и коротким движением плети указав отряду «вперед!», вонзил пятки в бока своего коня.
* * *
Ранняя весна – всегда переполох в крестьянском хозяйстве. За долгую зиму накапливается всякое по мелочи. В колодце разная дрянь обнаруживается не пойми откуда – закрывай его деревянной крышкой, не закрывай, все равно по весне чистить надо.
В конюшне крыша протекла – как снег подтаял, сверху Бурке на загривок закапало. Забор вон покосился, править надо.
Степан решил начать с забора. Оно, конечно, не основное, но работы немного, до полудня можно управиться. А уж после и остальным заняться.
Подправив топор точильным камнем, Степан вышел из дому.
Эх, погодка, любо-дорого! Небо ясное, солнышко светит пока нежаркое, но уже яркое, весеннее, радостью душу наполняет. В огороде с раннего утра жена Дарьюшка в землице копается, коленями на подстеленной
Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 247
