смущать стоящих на остановке и идущих по улице людей. Побродили по пустым помещениям, поднялись на второй этаж, заглянули в подвал. Единственное, что я нашёл — это лежащую в одном из помещений потрёпанную книжонку в мягкой обложке. Детектив Дарьи Донцовой.
— Пусто, — резюмировала Изольда.
— Спасибо, кэп. А почему здесь нет отголосков? Дом вообще чуть не на тротуаре стоит, каждую минуту его кто-то видит. По идее, в призрачном мире он вообще должен быть как жилой.
Мы уже вышли и смотрели на дом снаружи. Изольда покачала головой.
— Во-первых, дом на самом деле не такой уж старый. Его в восьмидесятом построили. Даже одно поколение толком прожить не успело. А потом — видишь?
Изольда указала на чёрные следы на стенах.
— Пожар?
— Да. Огонь — это большая сила. Если дом горит, то он горит в обоих мирах. Эти стены мертвы.
Она помолчала. Посмотрела на книгу, которую я держал в руке.
— Это тебе зачем?
— Не знаю, — честно признался я. — С детства не переношу, когда выбрасывают книги. Уж лучше бы на макулатуру сдавали. Какая-никакая, а вторая жизнь.
Изольда кивнула.
— Пойдём обратно?
— Может, по сосиске?
— Посо… Что?
Я привёл Изольду в довольно приличную стритфудню рядом с парком. Сразу было видно, что девушка оказалась здесь впервые. Ну правильно, какой смысл ходить по таким местам, когда у тебя рядом с работой и жильём — кафетерий, где Мстислава исполняет такое, что пальчики оближешь. Однако глупо же бегать домой каждый раз, как проголодаешься. Будто в детстве, когда мама с балкона: «Тиму-у-ур! Обе-е-едать!»
Взяли хот-доги и кофе, устроились возле стены, украшенной светодиодными лампами под старину и фотографиями счастливых посетителей заведения. Фотографии были стилизованы под полароидные.
— Почему у нас нет такой стены? — спросил я невнятно, откусив от хот-дога.
— Может, потому что души не получаются на фото, — улыбнулась Изольда. — У нас есть наши чётки. Возьми любую бусину, вглядись в неё — и воспоминания о клиенте придут сами, лучше любой фотографии. И не просто воспоминания. Они могут дать тебе силу. Каждая — особенную. С этим ты со временем разберёшься. Но суть в том, что не только мы что-то даём клиентам. Они нам дают не меньше.
Покончив с едой и допив кофе, я почувствовал, как волшебная смесь из калорий и кофеина распространилась по организму и попала в мозг. Как это часто у меня бывает, умная мысль пришла после еды.
— Слушай, чего подумал-то, — сказал я, глядя неопределённо сквозь стену в направлении того дома, что стоял в призрачном мире внутри не до конца оформившейся новостройки. — А если Маэстро спрятал её там? Ну или в подобном месте?
— Ты о чём?
— Ну, просто заброшка — это как-то слишком очевидно. А спрятать душу в доме, который по факту спрятан внутри другого дома…
Изольда соскочила со стула, глаза у неё загорелись.
— А ведь ты прав! Это… Господи, это же так очевидно! Вернее, совсем не очевидно. Он, скорее всего, поступил бы именно так!
Глава 26
Мы спешно вернулись к дому-внутри-дома и зашли туда через призрачный мир. Наверное, глупо поступили — надо было известить о своей догадке Кондратия. Душу ведь наверняка охраняют пожиратели, драться с которыми лично я не очень умею, а Изольду спрашивать неудобно. Однако азарт захлестнул обоих.
Волна, впрочем, тут же стихла. Мы беспрепятственно обошли все квартиры и не нашли ничего подозрительного. Только мелькнула на мгновение сидящая перед телевизором старушка. Отголосок, не больше.
— Н-да, — вздохнула Изольда. — Искать такие места будет непросто. Надо сообщить всем, пусть думают. Мне на ум ничего не приходит.
Я тоже был разочарован. Думал, что нам сразу повезёт найти душу и спасти её, уже представлял, как будет скрежетать зубами Маэстро. А теперь приходилось воображать, как он мерзко хихикает, наблюдая в хрустальный шар за нашими попытками.
— Ещё одно, — сказал я, когда мы шли обратно к отелю. — Мне кажется, что дом должен быть не в первой линии. Как бы он там ни запечатал душу, риск остаётся. Докричалась до меня — может докричаться и до кого-то из обходчиков. А те колесят по всем центральным улицам.
— Пожалуй, — вяло согласилась Изольда.
— Ладно, не раскисай. Жили бы мы в Москве — там да, можно год искать. А Смоленск уж как-нибудь за неделю прочешем.
— А может, у неё нет этой недели…
— Если бы Маэстро хотел её сожрать — уже бы сожрал. Но он задумал что-то другое.
— Это и пугает, знаешь ли.
Я чувствовал себя, с одной стороны, разочарованным, а с другой — взвинченным до предела. Сразу расслабиться у меня бы не получилось, поэтому я решил немного поработать и вместо своего люкса зашёл к клиенту.
Там ничего не изменилось. На доске была очередная сложная позиция, на лице клиента — сосредоточенное выражение.
— Уф! — сказал я, упав на стул напротив него. — Ну, время раскрывать карты. Игрок из меня паршивый.
— Это я заметил.
— Но я могу научиться.
— Не можешь.
— Почему это?
— Шахматам надо учиться с детства, когда ещё способны образовываться новые нейронные связи, когда мозг гибок. Тогда закладываются основы будущего успеха. А потом уже бесполезно. Ты просто двигаешь фигуры. Научить думать взрослого человека нельзя.
— Ну что ж теперь, пристрелить меня, как бешеную собаку? — Я бросил на столик рядом с доской книжку Донцовой, которую так и таскал с собой. Которая осталась даже и в призрачном мире, видимо, зачерпнув немного моей энергии. — Гроссмейстером, может, и не стану, но вам хотя бы не так скучно будет со мной играть.
Клиент покосился на книжку и двинул одну из фигур. Жестом предложил мне сделать ответный ход.
— Кто научил вас играть?
Я оценил обстановку на доске и, мысленно перекрестившись, двинул в самоубийственную атаку ферзя.
— Отец. — Клиент смотрел на обнаглевшую фигуру, внезапно вторгшуюся на его территорию. — Сам был увлечённым игроком. Меня в секцию записал, где был тренером.
Он снова покосился на книжку и сосредоточился на доске. Вместо того, чтобы, как я ожидал, снести ферзя, трусливо убрал короля. Хмыкнув, я продолжил атаку.
— Вам нравилось играть?
— Да! Нет… Я не знаю. — Вновь взгляд на Донцову. — Я всегда играл. Каждую свободную минуту. Отец говорил, что если я не буду развивать мозг, то к старости совсем отупею. Он же не знал, что я не доживу до старости…
Очередной пассивный ход, даже трусливый, я бы сказал. И тут клиент просто взял принесённую мной книгу. Раскрыл её на первой странице.
— Отец уже умер, а я продолжал играть. — Глаза клиента
