сделать так, чтобы он стал невидимым и неслышимым для меня. Но практически не получалось. И он продолжал зудить, как одинокий комар летней ночью. Который всегда где-то рядом, но никогда не попадает под удар ладонью.
— Я знаю, что ты не любишь общаться с подростками.
— Заткнись, а?
— И знаю, почему.
Я молча шёл, стиснув зубы, потому что навстречу стали попадаться прохожие. Разговаривать у них на глазах с пустотой — не очень хорошая идея. Нафиг не сплющились слухи, что на районе поселился дурачок с дредами.
Пожиратель помолчал, видимо, ожидая вопроса, но, не дождавшись, не смутился и ответил:
— Ты сам не повзрослел. Не начал серьёзно относиться к жизни. Не можешь себя заставить. Ты чувствуешь себя таким же, как они, но они тебя уже не принимают.
— Слушай, ты, Зигмунд Фрейд! — прорычал я, повернувшись к собеседнику. — Я сеанс психоанализа не заказывал. Если не заткнёшься сию же секунду — я тебя заткну навсегда.
О, я отнюдь не блефовал. Пустышек вокруг хватало. Они могли в любую секунду разорвать пожирателя на сотню кусочков.
Но хватало пустышек и другого толка. Живых. Тех, что, услышав и увидев что-то странное, тут же навострили глаза и уши. Замерли, перестав дышать в ожидании зрелища.
В десяти шагах от меня застыли парень и девушка. Парень достал телефон и явно снимал видос. С таким выражением лица, как будто стоял на съёмочной площадке, того и гляди попросит меня повторить последнюю фразу.
Сдерживать ярость не было никакой возможности. Я посмотрел в объектив и громко сказал:
— Хочешь фокус?
И исчез.
Из призрачного мира я видел, как парень вздрогнул, вскрикнула девушка. Завертели головами, как кошки, недоумевающие, куда вдруг исчезла красная точка, за которой они только что охотились.
Я подошёл к парню вплотную и появился вновь.
— Бу! — выпалил ему в лицо.
Он заорал, отшатнулся, зацепился ногой за бордюр, упал. Телефон, выскользнув из руки, отлетел в сторону и грохнулся на асфальт с приятным звуком — экран явно разбился. У меня немного потеплело на душе.
— Искусство требует жертв, — сказал я парню и вновь переместился в призрачный мир.
Постоял на месте просто из интереса, что будет дальше.
Не считая этой пары, на меня таращились две бабушки, грузный лысеющий мужик с сумкой на колёсах и трое ребятишек лет по десять.
Первыми справились бабушки. Они, как будто ничего не было, отвернулись и пошли своей дорогой, продолжая прерванный разговор. Девушка помогла подняться парню. Потом они подобрали разбитый телефон и начали над ним причитать.
Мужик с тележкой что-то буркнул, потёр лоб рукой и обогнал бабушек.
И только дети возбуждённо галдели, тыча пальцами и пересказывая друг другу увиденную сцену. Глаза у них горели от возбуждения.
Я покачал головой. Н-да… Только что на глазах у людей произошло чудо. И что в итоге? Двое участников эксперимента вообще ничего не поняли, двое запомнят только разбитый гаджет ценой в две зарплаты, один спишет всё на тепловой удар, и лишь трое детей определят увиденное на почётное место рядом с последним модным фильмом про супергероев.
Мир не переменился. Система выстояла. Может, на сайте каких-нибудь угашенных охотников за привидениями снятый парнем видос соберёт вялые реакции. Но вряд ли выдержит серьёзную конкуренцию с котёнком, который заснул сидя и упал на подушечку.
— А ещё, — как ни в чём не бывало, сказал пожиратель, — я знаю, что ты не сомневаешься в Свете.
И вот тут-то я похолодел. Посмотрел на него.
— Откуда тебе знать? Ты владел памятью, но не мыслями и не чувствами.
— В твоей памяти — любовь, счастье, тепло, дрожь радостного предвкушения. Всё то, что чувствовала твоя душа, глядя на вознесения.
— Это ничего не значит. Вставь любому человеку в башку пару электродов, подай нужное напряжение, и он будет абсолютно счастлив, хоть иголки ему под ногти загоняй.
— Так говорит Маэстро.
— Ну, правильно говорит. Поэтому я и здесь.
— Я не буду тебя сдавать.
— Сдавать нечего. Об моём чувстве Маэстро прекрасно знает, оно не секрет. Но помимо чувств, есть ещё и разум, логика. Которые понимают: нет никаких фактов, подтверждающих, что Свет — это благо. Может, у нас с Маэстро и разные цели, но путь до поры один. Он хочет построить царствие маэстрово в призрачном мире и отрезать душам путь к Свету. А я хочу того же самого. Чтобы тот, кто там, наверху, если он есть, забеспокоился и пришёл разбираться. И тогда — пусть явит доказательства. На веру опираться получается далеко не у всех. Мы имеем право знать.
Пожиратель несколько секунд помолчал. Потом тихо спросил:
— Зачем ты всё это высказываешь мне, глупому пожирателю? Я не Маэстро. Я — животное, озабоченное лишь тем, как набить брюхо. Сколько сил ты тратишь, чтобы убедить — меня…
— Да мне вообще на тебя плевать.
Я продолжил путь к магазину.
— Маэстро приставил меня к тебе не просто так, — не отставал пожиратель. — То, что я делаю — его идея. Мне нужно вывести тебя на чистую воду, чтобы ты раскрылся. Он не доверяет тебе.
— Ну, работу ты выполняешь хреново, честно сказать. «По секрету всему свету».
— Не то чтобы мои слова многое значили, но я за тебя поручусь. Скажу Маэстро, что его подозрения беспочвенны. Если ты мне кое-что пообещаешь.
— Не продолжай. Мне проще самому сдать тебя Маэстро. Что-то ты для пожирателя слишком много болтаешь и слишком много думаешь. Да всё куда-то не в ту степь. Чего хочешь, наверное, сам не очень понимаешь. Ну ничего, Маэстро тебе мозги вправит. Или сожрёт, тоже неплохой вариант.
Когтистая лапа легла мне на плечо. Я остановился, сжав кулаки. Но пожиратель не выглядел угрожающе. Он опустил страшную голову и тихо сказал:
— Помоги мне вознестись.
Я моргнул.
— Чего?
— Твоя вера в Свет не отпускает меня.
— Ты серьёзно думаешь, что я в этот бред поверю?
— Может быть, там ничего и нет…
— Завязывай, это даже не смешно.
— … но я хочу рискнуть. Мне тошно видеть то, во что я превратился. Вознеси меня, Тимур. А Маэстро скажешь, что убил.
* * *
Затарившись продуктами и пятилитровкой питьевой воды, я вернулся в своё временное жилище. Распихав покупки, прилёг отдохнуть и вырубился. Разбудил меня Маэстро. Как-то так — одним лишь появлением.
— Время, — сказал он, когда я открыл
