Добрый вечер, пани Божена, – кивнул я вежливо. – Дела, знаете ли. Опять же, не в обиду будет сказано, ваше заведение не из тех, где хочется остаться навеки.
– Так плохо? – великолепно приподняла все еще соболиную бровь пани Божена.
– Так дорого, – усмехнулся я.
– За удовольствие приходится платить. А лучше моих девочек вы не найдете даже в Киеве! Истинную правду вам говорю, Господь свидетель, – пани Божена быстро сотворила крестное знамение на католический манер – двумя перстами и слева-направо.
– Кто ж спорит. Да и шпикачки хороши, спасибо.
– Рада, что понравились. Скажите, пан Ярек, – она еще понизила голос и наклонилась ко мне так, что мои глаза невольно уткнулись в вырез платья, где, подобно двум волшебным дыням, обещающим неземное наслаждение, покоились ее груди. – То, что вы написали в своей статье – правда? То есть, простите, я не совсем это хотела сказать. Вы действительно считаете, что вампиры существуют и этой ночью могут напасть на город? Поймите, я не из праздного женского любопытства спрашиваю. У меня девочки, дело, солидная клиентура. Не хотелось бы, знаете ли…
Я понял, что рискую застрять надолго, и перебил ее.
– Пани Божена, хотите добрый совет?
– Хочу!
– Сейчас, – я посмотрел на часы, – десять вечера. Через час, много – полтора, закрывайте заведение. На замки и засовы. И никого не пускайте до утра. Ни под каким видом. Если я ошибся… Что ж, вы потеряете деньги, только и всего. Если же нет, рискуете потерять жизни девушек, а, возможно, и свою. Не приведи Бог, конечно. Оно вам надо – рисковать?
После чего допил одним глотком кофе, поднялся, положил деньги на столик и вышел на улицу.
Рошик отвез меня к пану Тадеушу, где уже в полной готовности ждали остальные. Не считая Кирилла и Леслава Яруча. Первый пока не мог подняться с постели, хотя ему и стало гораздо лучше. Второй же хоть и стоял на ногах, понимал, что одно дело увидеться с господином полицмейстером и совсем другое – сидеть в ночной засаде и, возможно, вступить в бой. Отправиться в засаду вместе с мужчинами намеревалась Ирина, но, в конце концов, ее уговорили остаться и приглядывать за ранеными.
Ровно в одиннадцать пятьдесят к воротам усадьбы пана Тадеуша подкатил «руссо-балт» с господином полицмейстером. Горчаков Дмитрий Борисович выразил желание лично участвовать в рискованном деле, чем не мог не вызвать уважения. Однако пану Тадеушу, с которым, как оказалось, Дмитрий Борисович был давно и хорошо знаком, удалось отговорить его от сего безрассудного шага.
– Ты уже слишком стар, Дмитрий Борисович, для этой ерунды, уж извини, – сказал врач. – А ну как давление скакнет? Или, того хуже, сосудик от напряжения закупорится? Нет уж, не хочу тебя с того света вытаскивать. Пусть мальчишки балуются, на то им и здоровье дано молодое. А мы тут с тобой посидим. Чаю с коньячком попьем, побеседуем о разном, да и подождем результатов.
Так в доме пана Тадеуша сам собой образовался не только военно-полевой госпиталь, если так можно выразиться, но и своего рода штаб, откуда господин полицмейстер намеревался руководить всей операцией.
Напрасно.
Дело провалилось самым позорным образом и по самой банальной причине: врата в другой мир, мир будущего, не открылись.
Подозрение на это возникло в час двадцать минут, когда никто не пришел с той стороны. И подтвердилось за пять минут до условного закрытия врат, когда Симай поднялся с земли и сообщил, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Пойду, проверю.
Он подошел к невидимой черте, спокойно миновал ее и никуда не пропал. Прошелся несколько раз туда-сюда и вернулся на место.
– Сломались, кажется, – сообщил. – Не работают.
– Мы видели, – сказал Андрей. – Хреново дело. Мало того, что непонятно, как теперь вернуться домой, так мы еще и трепачами оказываемся.
– Трепачами? – не понял я.
– Балаболками, – пояснил Симай. – Лгунами. Брехунами. Людьми, с которыми нельзя иметь дело.
Увидев, что мы поднялись с земли и свободно разговариваем, к нам подошел полицейский офицер. Мы объяснили, что происходит.
– Что делать будем? – поинтересовался тот.
– Снимаем засаду, – ответил Андрей (я заметил, что он пользовался авторитетом среди наших полицейских. Видимо люди этой профессии чувствуют друг друга не только на расстоянии, но и сквозь время).
– Но…
– Не беспокойтесь, Дмитрию Борисовичу я доложу, что это мое решение.
Не хочу рассказывать о том, какое выражение приобрело лицо господина полицмейстера, когда мы вернулись в дом пана Тадеуша не солоно хлебавши и доложили о результатах. Точнее, о полном их отсутствии. Отдадим ему должное, он ничего такого не сказал. Просто молча допил чай, поднялся, одернул мундир и, вежливо попрощавшись с паном Тадеушем, вышел из комнаты. Не удостоив нас даже взглядом.
Сказать, что мы были обескуражены – ничего не сказать. Больше всего, понятно, Андрей и Ирина. Хотя вида старались не показывать. В конце концов, решили, что они, Симай, Леслав Яруч и Кирилл остаются у гостеприимного пана Тадеуша (последний не возражал и даже настаивал на этом варианте), а меня Рошик отвозит домой. Встречаемся завтра здесь, у пана Тадеуша, ровно в одиннадцать утра и будем думать, что делать дальше.
– Ничего, – беспечно заметил Симай. – В любом случае не пропадем. Андрюха, – он хлопнул друга по плечу, – можно пойти к Яручу. Таких сыскарей, как он, поискать. Мало того, что голова на месте, так и все будущие полицейско-сыскарские методы знает. Возьмешь его, Леслав?
Яруч молча кивнул и показал большой палец.
– Вот! – обрадовался цыган. – А я не прочь заняться нашим автомобилем.
– Это в каком смысле? – поинтересовался Андрей.
– В смысле продажи технологий, – пояснил Симай. – Он же из нашего времени. Тут о таком и не мечтали пока. Золотое дно, если с умом подойти. Обогатимся!
Он аж руки потер от удовольствия. Нет, определенно этот человек не унывал ни при каких обстоятельствах.
– А я? – спросила Ирина. – Что я буду делать? И Кирилл?
– Придумаем что-нибудь, – махнул рукой Симай. – Не пропадем.
– Знаешь, – сказала Ирина. – Я бы все-таки предпочла вернуться домой. Так что будь добр, подумай о том, как это сделать. И ты тоже, – она ткнула пальцем в грудь Андрея. – В конце концов, это вы у нас опытные
