Я всегда точно знал, на каком расстоянии от огня держать сковороду, чтобы не сжечь соус. Сейчас этот же инстинкт подсказал мне точное расстояние до твари. В последнее мгновение я сделал шаг в сторону. Её клыки щёлкнули в сантиметре от моего горла. Горячее дыхание обдало шею, но зубы сомкнулись на пустоте.
Тайминг. Я умел ловить тот самый идеальный момент, когда стейк нужно перевернуть. Секунда — и он пережарен. Секунда — и он сырой. Сейчас этот же инстинкт помог мне увернуться от удара когтистой лапы. Я рассчитал её траекторию с точностью до миллисекунды и отклонился ровно настолько, насколько нужно.
Быстрая оценка ситуации. На кухне у меня всегда было несколько процессов, запущенных одновременно. Я следил за супом, помешивал ризотто и обжаривал овощи. Всё держал под контролем. Сейчас мой мозг так же быстро анализировал обстановку: движения зверя, рельеф местности, возможные пути отхода. Камень справа, корень слева, куст позади.
Ещё атака. Уворот. Ещё прыжок. Отскок в сторону. Перекат. Я не дрался, я танцевал. Это был смертельный, но на удивление грациозный танец. Я двигался легко, почти не касаясь земли. Использовал каждый камень, каждый выступ как опору. Моё тело помнило сотни часов работы на кухне, где каждое движение должно было быть точным и быстрым. Теперь эти навыки спасали мне жизнь.
И тут я заметил странное. Тварь, при всей своей ярости, явно избегала чего-то. Она кружила по краю небольшой полянки, на которой я оказался. Рычала, скалилась, пыталась выманить меня на открытое место. Но в гущу цветов, росших здесь особенно плотно, не лезла. В гущу той самой лунной мяты.
Я сделал ещё один шаг назад, глубже в заросли. Мои движения подняли в воздух целое облако бледно-лиловой пыльцы. Она висела в воздухе, переливаясь в лучах солнца, пробивающихся сквозь кроны деревьев. Казалось, я оказался внутри какого-то светящегося тумана. Зверь зарычал ещё громче, но отступил на шаг. Он яростно мотал головой, будто пытаясь отогнать невидимую преграду.
Терпкий, мятный аромат ударил мне в нос. Он был таким сильным, что, казалось, его можно было попробовать на вкус. И, как ни странно, он мне нравился. Он не вызывал ни кашля, ни головокружения. Наоборот, он прояснял сознание. Делал мысли острыми, а реакцию — молниеносной. Я чувствовал, как этот запах наполняет меня силой. Прогоняет остатки страха. Делает меня быстрее, увереннее.
Я посмотрел на зверя, который бесновался в нескольких метрах от меня. Он не решался пересечь невидимую черту. Потом посмотрел на цветы, окружавшие меня со всех сторон. И улыбнулся.
Кажется, у меня появился шанс.
Глава 6
Мой взгляд метнулся в сторону, скользя по лиловым зарослям. Рядом с уже раскрывшимися цветами висели они. Плотные, тугие бутоны, ещё не успевшие раскрыться. Они были похожи на маленькие зелёные гранаты, готовые взорваться от малейшего прикосновения. Даже просто глядя на них, я чувствовал, какая скрытая сила в них таится.
Если пыльца из раскрывшихся цветов так действует на зверя, что его буквально с ума сводит, то что будет, если использовать эти нераскрывшиеся бутоны? Они же должны быть ещё более концентрированными!
Не раздумывая ни секунды, я сорвал целую горсть этих зелёных «гранат». Они были твёрдыми и неожиданно тяжёлыми на ощупь. В пальцах они лежали, словно маленькие бомбы, ждущие своего часа.
Тварь внизу, похоже, поняла, что я что-то задумал. Её терпение лопнуло окончательно. Издав яростный, полный голодной злобы рык, она снова прыгнула. На этот раз никаких хитростей. Она летела прямо на меня, разинув свою клыкастую пасть во всю ширь, намереваясь покончить со мной одним ударом. Просто вцепиться и разорвать.
Время словно замедлилось. Я видел каждую деталь: её горящие жёлтым огнём глаза, капли слюны, летящие с клыков, напряжённые мускулы под шкурой, даже отдельные когти на лапах. И в тот самый момент, когда она достигла высшей точки прыжка, зависнув в воздухе на мгновение, я швырнул ей прямо в морду всю горсть бутонов. Не знаю, что сподвигло меня это сделать, но что-то двигало в этот момент моей рукой.
Произошло нечто совершенно невероятное.
При ударе о морду твари бутоны лопнули, выпустив плотное, густое облако изумрудно-зелёной пыльцы. Это было похоже на выстрел из дробовика, только заряженного не свинцом, а концентрированным, убойным ароматом. Облако пыльцы накрыло морду зверя целиком.
— Ага, что, съел⁈ — неожиданно даже для себя нагло воскликнул я, но тут же об этом пожалел. Зверь, видимо, услышал иронию в моём голосе и прыгнул ко мне. — Да чтоб тебя…
Я успел отскочить в сторону, чуть было не поскользнулся на влажной траве, но чудом сохранил равновесие, приготовившись к новому бою. Но… это оказалось излишним.
— М-да, — выдохнул я, видя мучения зверя. На какую-то долю секунды мне его даже жалко стало. Но наваждение тут же спало, стоило только вспомнить, что эта тварь только что желала вцепиться мне в глотку. — Может, закончим это дело?
Знаю, глупо обращаться к злыдню вот так вот прямо. С другой стороны, с крысой у меня получается вести полноценный диалог. А этот зверь…
Зверь взвыл. Этот вой был полон не ярости, а чистой, незамутнённой боли. Он рухнул на землю с тяжёлым глухим ударом, заскулил, как побитый щенок, и принялся отчаянно тереть морду когтистыми лапами. Он катался по земле из стороны в сторону, бешено мотал головой, и из его пасти вырывались странные, судорожные звуки — он чихал. Чихал отчаянно, надрывно, словно пытался вытряхнуть из себя всю пыльцу разом.
Несколько долгих секунд он ещё корчился на земле, извивался, скулил, а потом, не выдержав пытки, резко вскочил на лапы. Поджав хвост, он с жалобным, почти истерическим визгом бросился наутёк. Похоже, он решил, что лучше остаться голодным, чем получить ещё одну порцию этого зелёного ада.
Я остался один на дне оврага. В наступившей оглушительной тишине. Только ветер шелестел листьями где-то наверху. Адреналин медленно отпускал меня, и на его место пришла мелкая дрожь. Руки и ноги тряслись так, словно я только что пробежал марафон. Я медленно, аккуратно опустился на землю, тяжело дыша и пытаясь успокоить колотящееся сердце. Воздух вокруг всё ещё был наполнен терпким, мятным ароматом, но теперь он казался мне не просто запахом цветов — это был запах спасения.
— Вот тебе и цветочки, — выдохнул я, пытаясь унять предательскую дрожь в руках и ногах.
Я огляделся по сторонам, ища своего маленького, но такого полезного союзника. Где же он? Неужели сбежал, испугавшись?
— Рат,
