сострадая. Его презрительное молчание для Алексея было хуже любого порицания. Лед в груди со временем растаял, обошлось без последствий, возможно, тому поспособствовали две таблетки аспирина.
Алексей вылил из ботинок воду, поймал небрежно брошенное вафельное полотенце и по указанию сталкера тщательно промокнул их внутри. Завернутые друг в друга сухие носки ударились ему в голову. Алексей подобрал, надел, осознавая свою ничтожность.
До «промки» добрались без приключений. Гриф вел уверенно, со знанием дела, обходил аномалии, словно ощущал их кожей. Алексей поражался способностям напарника и мечтал когда-нибудь достичь такого же совершенства. К этой мысли так же подталкивала ноющая боль в ягодице и уязвленное самолюбие: его только-только признали сталкером, равным среди равных, а он...
Вершину мастерства Гриф продемонстрировал немногим позже. Они шли по железнодорожной насыпи к воротам, за которыми виднелись здания комбината. Сталкер вдруг шепнул: «Ложись». Алексей не замедлил выполнить команду. Они лежали минуты три, прежде чем Алексей услышал далекую, все приближающуюся поступь. Дробленый камень шуршал и осыпался по склону под чьими-то ногами.
Некто шел им навстречу, по другой стороне путей неторопливым, прогулочным шагом. Алексей осторожно повернул голову и посмотрел. Звук однозначно указывал на присутствие, но Алексей никого не видел. Даже будь это кровосос-невидимка, все ровно тот несколько искривляет пространство, а здесь ничего подобного не было, вообще ничего. Алексей не понимал, как такое возможно. Казалось, он столкнулся с чем-то неизведанным, потусторонним. Ему стало по-настоящему страшно, даже страшнее, чем встреча с контролером. Он ощущал себя блохой на ногте великана. Соринкой на карте провидения. Ничтожеством, неудачной мыслью в планах вселенной. Он опустил голову, прижался щекой к шершавой шпале и замер.
Шаги стихли где-то позади. Гриф еще несколько минут не разрешал подняться. Затем они продолжили путь. Алексей обернулся и посмотрел назад. Но как не вглядывался, ни на насыпи, ни в высокой траве никого не увидел.
Вопреки ожиданиям они проследовали мимо ворот, судя по уцелевшему заголовку над перекладиной, целлюлозного комбината. Долго шли вдоль бетонного забора. Свернули направо и снова шли вдоль серой стены с ромбическим орнаментом. Несколько раз Гриф подпрыгивал, хватался за край ограждения, подтягивался и заглядывал на другую сторону. Наконец, перелез и коротким свистом позвал Алексея.
Они оказались на заросшем, диком «заднем дворе» комбината. Некоторое время продирались сквозь заросли, пока не уперлись в глухую высокую стену из красного пережженного кирпича. Прошли вправо шагов двадцать, свернули за угол. Гриф подлез под поваленной толстенной осиной, которая при падении проломила крышу и обрушила стену над окном. Кирпич и обломки почти полностью засыпали проем.
Некоторое время сталкер стоял, смотрел на кучу кирпича. Лицо его посерело, стало каким-то траурно-печальным. Он вскарабкался на завал, затем сполз, как оказалось, в гараж пожарного депо. Алексей последовал за ним. Их встретила пожарная машина с трубами на кузове. Ее покрывал толстый слой пыли, от чего она казалась вылепленной из цемента.
Гриф повел себя странно, не стал обходить пожарный ГАЗ - 53, а подлез под него, хотя детектор молчал. Редчайший артефакт лежал возле компрессора на замусоренном бетонном полу. Алексей даже не поверил, что это и есть та самая катушка. Ни на значок на карте, ни на ниточную катушку она не была похожа. Невзрачный, на вид мягкий, изредка вздрагивающий сгусток сине-зеленого цвета напомнил Алексею кучу, которую порой делал в низком приседе сторожевой пес Шарабан после сытного обеда.
- Гриф, - шепотом спросил Алексей, - почему ее назвали «катушкой»? Она ведь ну… не похожа нисколько.
- Потому, что мозги вправляет тому, кто слетел с катушек, - так же шепотом ответил Гриф.
- Кому это?
- К примеру, зомбяку тому же и хорош трепаться, Ява. Надо брать и валить. В «промке» ночевать нельзя. Надо до темноты в поликлинику вернуться.
Металлическим совком, который валялся под верстаком, Гриф сгреб «катушку» в контейнер, и упрятал в рюкзак.
На часах было девятнадцать пятнадцать, когда они вернулись в поселок. Пара часов светового дня могли подарить еще с пяток километров, учитывая тот темп, который они набрали по проторенной дорожке, но Гриф решил ночевать в поликлинике.
Приготовляясь к перекусу, сталкер рылся в вещмешке, выкладывал припасы на операционный стол. Он наткнулся на потертый детектор «виллиса».
- О, - удивленно произнес он, переключая тумблер и убеждаясь, что прибор в рабочем состоянии. - Наверное, - говорил он, оборачиваясь к Алексею, - для тебя брал. Бери, - протянул Алексею.
- Зачем, ты самый лучший детектор.
- Держи, говорю, сунь вон в боковой карман. За тебя таскать буду, что ли?
На этом и порешили.
Рано утром в пять часов следующего дня за ними скрипнула входная дверь медицинского учреждения. Вышли в сумерки, накрапывал нудный дождик.
Гриф шел первым строго по треку, записанному на ПДА. Хотя вряд ли за сутки что-то могло измениться, он все же время от времени кидал взгляд на детектор, прислушивался и озирался. Алексей понимал, что они находятся на территории «земляков» и старался не отставать. Он с удовлетворением отметил пристегнутый к «абакану» подствольник.
Часы на ПДА показывали без четверти шесть по полудню. Уставшие Гриф и Алексей вошли в распахнутые ворота фермы. Через тамбур проследовали в стойловое помещение с пустыми денниками. Дальше по центральному проходу, через узкую дверь вышли в коридор. Минуя примыкающие комнаты, зашли в помещение с проломом в стене с видом на БТР. В углу валялись банки и упаковки, оставшиеся от их позавчерашнего обеда.
Голодные без лишних слов они приступили к приготовлению пищи. Через пять минут уже сидели с разогретым пайком и усердно работали челюстями.
- Гриф, - сказал Алексей, немного насытившись, - ты обратил внимание на треугольничек сбоку возле шва?
Гриф вступил в разговор не сразу. Прожевал кусок, спросил: «Какой треугольничек?».
- На майке с правой стороны. Ну… он такой вытянутый и бурый. Как будто им помечено что-то очень важное.
- Не, не знаю, - равнодушно ответил Гриф. Ложка с едой перекочевал из банки в рот.
- Гриф, - спустя несколько минут вновь заговорил Алексей, - а как ты натренировал такой нюх на аномалии. Я заметил, ну… когда даже детектор ее не определял ты обходил, словно чувствовал.
- Ага, - Гриф хлебом аккуратно провел по донцу банки, выбирая остатки, - у нас осталась литровая бутылка воды, банка ветчины, скумбрия, галеты и две шокола…
- Приятного аппетита, - послышался громкий голос слева, а точнее из дверного проема через который они вошли
