думаете, я невежа?
— Просто объясняю. Есть небольшой район вокруг северного полюса и другой — вокруг южного, тут терминатор почти не сдвигается при вращении Меркурия вокруг Солнца. Ближе к экватору терминатор перемещается за сорок четыре дня на семьсот миль в одном направлении, потом в следующие сорок четыре дня назад на семьсот миль. Тут он передвигается всего на полмили, поэтому тут подходящее место для обсерватории. Тут Солнце и звезды остаются на месте. Черно-Белые горы так расположены, что освещаются только наполовину. Когда Солнце уходит, свет ползет по их склонам вверх.
— А теперь, — прервал его Лаки, — освещена только вершина.
— На один-два фута, да и это скоро исчезнет. Один-два земных дня будет темно, потом свет снова появится.
Пока он это говорил, белое пятно уменьшилось, превратилось в точку, горящую, как яркая звезда.
Трое людей ждали.
— Отведите взгляд, — посоветовал Майндс, — чтобы глаза привыкли к темноте.
Через несколько долгих минут он сказал:
— Хорошо, посмотрите снова.
Лаки и Верзила послушались и в первое мгновение ничего не увидели.
А потом ландшафт будто залило кровью. Часть его во всяком случае. Сначала появилось ощущение красноты. Потом стало возможно разглядеть вздымающиеся ввысь горы. Вершины казались ярко-красными, краснота сгущалась, темнела и постепенно внизу переходила в черноту.
— Что это? — спросил Верзила.
— Солнце только что село так низко, — ответил Майндс, — что над горизонтом видны только корона и протуберанцы. Протуберанцы — это потоки водорода, которые на тысячи миль поднимаются над поверхностью Солнца; они ярко-красного цвета. Они всегда присутствуют, но обычно не видны из-за Солнца.
Лаки снова кивнул. И протуберанцы с Земли можно видеть, только во время полного затмения и при помощи специальных инструментов — из-за атмосферы.
— Вот это, — негромко добавил Майндс, — и называют «красным призраком Солнца».
— Значит, два призрака, — неожиданно сказал Лаки, — белый и красный. Из-за них вы носите бластер, Майндс?
Майндс закричал:
— Что? О чем вы говорите?
— Я говорю, — сказал Лаки, — что пора рассказать, зачем на самом деле вы привели нас сюда. Конечно, не для того, чтобы разглядывать виды. Я уверен, на пустой, лишенной жизни планете вы не стали бы носить с собой бластер.
Майндс ответил не сразу. А сказал он следующее:
— Вы ведь Дэвид Старр?
— Да, — терпеливо ответил Лаки.
— Вы член Совета Науки. Вас называют Счастливчик Старр.
Члены Совета Науки избегают всеобщей известности, и поэтому Лаки с большой неохотой подтвердил:
— Вы правы.
— Значит, я не ошибся. Вы один из главных следователей и явились расследовать проект «Свет».
Лаки сжал губы, отчего они стали тоньше. Он предпочел бы, чтобы его узнавали не так легко.
— Может, и так, а может, нет. Зачем вы привели меня сюда?
— Я знаю, что это так, — Майндс тяжело дышал, — и привел вас сюда, чтобы сказать правду, прежде чем вас опутают ложью.
— Относительно чего?
— Относительно неудач, которые преследуют… как я ненавижу это слово… неудач проекта «Свет».
— Но вы могли мне сказать это в Куполе. Почему же здесь?
— По двум причинам, — ответил инженер. Он продолжал дышать часто и тяжело. — Во-первых, все считают, что это моя вина. Думают, что я не могу осуществить проект, зря трачу деньги налогоплательщиков. Я хотел увести вас от них. Понятно? Хотел, чтобы вы сначала вы слушали меня.
— Почему они считают, что вы виноваты?
— Потому что я слишком молод.
— Сколько же вам лет?
— Двадцать два.
Лаки Старр, сам не намного старше, спросил:
— А вторая причина?
— Хотел, чтобы вы почувствовали Меркурий, впитали в… — Он смолк.
Высокий и прямой, в защитном костюме, Лаки стоял на запретной поверхности Меркурия, металл плеча уловил и отразил молочный свет короны — «белый призрак Солнца».
Лаки сказал:
— Хорошо, Майндс, предположим, я принимаю ваше утверждение, что вы не виноваты в неудачах проекта. Тогда кто же виноват?
Сначала голос инженера был еле слышен. Постепенно стали понятны слова:
— Не знаю… во всяком случае…
— Я вас не понимаю, — сказал Лаки.
— Послушайте, — в отчаянии заговорил Майндс, — я сам вел расследование. Много периодов сна и бодрствования старался найти виновного. Следил за всеми. Отмечал время, когда происходили происшествия, разрывы кабеля, когда разбивались конверсионные пластины. И я уверен в одном…
— В чем именно?
— Никто в Куполе непосредственно в этом не виноват. Никто. У нас здесь около пятидесяти человек, точнее пятьдесят два, и во время последних шести происшествий я смог установить положение всех их. Никто не приближался к месту происшествий. — Голос его стал пронзительным.
Лаки спросил:
— Тогда кто же виноват в происшествиях? Меркуротрясения? Воздействие Солнца?
— Призраки! — дико воскликнул инженер, размахивая руками. — Есть белый призрак и красный призрак. Вы их сами видели. Но есть и двуногие призраки. Я их видел, но разве кто-нибудь мне верит? — Он говорил почти бессвязно. — Говорю вам… говорю вам…
Верзила сказал:
— Призраки. Вы спятили?
И Майндс закричал:
— Вы мне тоже не верите! Но я докажу. Я пристрелю призрака. Пристрелю дураков, которые мне не верят! Всех пристрелю! Всех!
С диким хохотом он вытащил свой бластер и с лихорадочной поспешностью, прежде чем Верзила смог остановить его, направил на Лаки и нажал курок. Невидимое разрушительное поле устремилось вперед…
Глава вторая
Безумец или нормальный?
Лаки пришел бы конец, если бы он и Майндс находились на Земле.
Лаки не упустил нарастающее безумие в голосе Майндса. Он ждал какого-то срыва. Но никак не ожидал прямого нападения с бластером.
Когда рука Майндса двинулась к рукояти бластера, Лаки прыгнул в сторону. На Земле все равно было бы слишком поздно.
На Меркурии, однако, дела обстоят по-другому. Сила тяжести Меркурия равна двум пятым земной, и сжавшиеся мышцы Лаки швырнули его легкое тело (даже включая костюм) далеко в сторону. Майндс, непривычный к низкой силе тяжести, пошатнулся, поворачиваясь, чтобы следовать стволом бластера за движением Лаки.
Поэтому луч бластера ударил в поверхность в нескольких дюймах от Лаки. И вырыл в жесткой скале дыру в фут глубиной.
Прежде чем Майндс выпрямился и выстрелил вторично, Верзила в длинном низком броске достал его, двигаясь с врожденной привычкой к слабому марсианскому тяготению.
Майндс упал. Он закричал без слов, потом замолк, то ли потерял сознание, то ли его безумный приступ кончился.
Верзила не поверил ни в то, ни в другое.
— Он притворяется! — страстно воскликнул он. — Подонок притворяется мертвым. — Он вырвал бластер у несопротивлявшегося инженера и направил ему в голову.
Лаки резко сказал:
— Ничего подобного, Верзила! Верзила колебался.
— Он пытался тебя убить, Лаки.
Ясно было, что маленький марсианин не был бы и вполовину так сердит, если бы опасность
