class="p1">Князь хмурится, явно недовольный отговоркой, но не спорит:
— У вас есть претензии. Но и у меня — немало. Мы восстановили картину некоторых событий. Из-за вас мой сын утратил трезубец — и с этой минуты перестал быть наследником. Наши законы безжалостны, и это стало для него великой ошибкой. А кроме того, ваш альв убил нашу поисковую группу. Он должен ответить по всей строгости нашего закона.
Я говорю как думаю:
— Феанор не имеет привычки нападать без причины. По-видимому, его вынудили защищаться.
— Он пересёк наши границы, — резко бросает княжич Океарис. — Конечно, его пытались задержать.
— Сын, будь холоден, — остужает бывшего наследника Икрис. — Король Данила, он прав. Виновный должен быть наказан.
— Я предлагаю вам обмен, князь. Трезубец наследника меняю на Феанора. Надо бы только изучить эту «вилку», чтобы Гумалин смог повторить артефакт, а так мне её не жалко. Хотя гомункул Восточный прикипел к новому оружию — это да.
Он молчит и думает.
— Я могу на это пойти, — говорит он наконец.
— Отец, — подаёт голос Океарис, — я уже объявил публичную казнь этого Феанора. Народ не поймёт, если мы его просто отпустим.
Князь поворачивает к нему голову:
— Это было слишком поспешное решение, — сдерживает досаду Икрис. — Зачем ты так торопился с объявлением?
— Ну, я… — Океарис тупит, не зная, как оправдаться.
Не дождавшись ответа, князь обращается ко мне:
— Король Данила, это было бы выгодное предложение, но, боюсь, я не могу на него согласиться. Я не могу отменить казнь убийцы моих людей, раз она уже назначена во всеуслышание.
— Даня, что же делать? — Настя спрашивает по нашему индивидуальному каналу.
— То что же что и всегда, — хмыкаю. — Импровизировать.
Не знаю, действительно ли Океарис подставил отца, или же это сам князь велел княжичу произнести нужные слова, чтобы отказать мне под «объяснимым» предлогом.
Не знаю — и плевать.
Я просто собираюсь дать ему шанс осознать ставки.
— Княже, послушай внимательно. Подо мной — Остров Некромантии. А также большая часть Боевого материка. И ты всерьёз собираешься казнить моего родственника? Честно скажу: я не хочу войны с атлантами. Я бы предпочёл дружбу с тобой. Торговые соглашения, обмен знаниями, соблюдение обоюдных интересов — думаю, тебе это тоже было бы выгодно.
Икрис сдвигает брови и смотрит задумчиво на сыновей.
— Отец, король Данила озвучил разумный довод, — вдруг вступает в диалог Гребень. — Мы должны что-то придумать, например, дать альву шанс пережить казнь.
— Хорошо, король Данила, — говорит князь. — Единственное, что я могу предложить: оформить казнь в виде битвы со Щипуном. Это наш зверь красного ранга. Битва публичная, правила — древние. Если альв выживет, то будет свободен.
Не знаю, что за чудо-юдо этот Щипун. Но Феанор — не просто вспыльчивый идиот, который вечно нарывается. Он — Грандмастер магмы, один из сильнейших альвов. Может, выдержит.
— Хорошо, княже, — говорю я. — Значит, так и сделаем. Теперь можем мы поговорить с моим человеком?
— Это еще зачем…? — возникает Океарис, но Икрис затыкает его взглядом.
— Конечно, король, тебя проведут.
Надо только прихватить альвов. Зеле с Бером тоже поди хочется поговорить с Воителем.
* * *
Могучего Воителя нельзя просто бросить за металлическую решётку. Потому атланты постарались. Камера из резонансного камня глушит любые выбросы силы.
Феанор плавает в бессознательном состоянии. Даже без артефактов и прочих приборов он дышит под водой. Его тело медленно испаряет воду вокруг рта и носа — вскипячивает её и выделяет чистый пар, разделяя молекулы и вытягивая кислород. Только на это уходит вся его оставшаяся магия. Он без сознания, но не сдаётся.
Я подхожу к этому балбесу. Молча достаю артефакт дыхания. Надеваю цепочку на него.
Феанор протяжно выдыхает, и его тело прекращает тратить силы на выжигание воды. Пар исчезает, он начинает втягивать воздух спокойно, без борьбы за каждый вдох.
Глаза Феанора открываются. Мутные, но цепкие.
Он смотрит на меня с тем же выражением, с каким встречал врагов на турнирах.
— Ты что тут делаешь, Филинов⁈
— Пришёл тебя прибить, — отвечаю спокойно. — Правда, сначала для этого придётся тебя вытащить отсюда.
Он с усилием принимает вертикальное положение, выпрямляется, как может в этой узкой камере. Всё тело дрожит, но он держится. И говорит с тем же своим бесячим вызовом:
— Нихрена, Филинов! Я доплыву до Валор первым! Я прирождённый король!
Я фыркаю.
— Ты упрямый осёл. У тебя скоро бой со Щипуном красного уровня. А ты даже не в силах стоять на ногах.
— В воде не надо стоять, — буркает он.
— Отмазался, — хмыкаю. — Кстати, ты зачем прикончил патрульных атлантов?
Феанор морщит бледное лицо, вспоминая:
— Я просто мимо плыл, а они ко мне прицепились. Обобрать ещё пытались, как последние мародёры.
Я качаю головой. Печально. Предсказуемо.
— Поединок будет тяжёлым. Я могу дать тебе энергии.
Уже тянусь к нему, но он резко вскидывает руку и раздражённо рычит:
— Нет, Филинов. Ты и так слишком много сделал для альвов, да и для меня, будь ты проклят, чёртов тупоухий! Я даже прикончить тебя не могу и отобрать корону силой — столько я всего тебе должен! Но в этот раз я не позволю тебе влезть, понял? Это мой бой! А ты вали обратно на сушу!
— Ты же понимаешь, что погибнешь, да? — смотрю на этого упрямого барана. — У тебя источник почти пустой.
Он смотрит мне в глаза впервые спокойно, без вызова, без бравады. Просто как есть:
— Я не умру, я стану королём.
Мы молчим. Я не пытаюсь его больше переубедить. В конце концов, этот болван старше меня не на одну сотню лет, и ему виднее, как поступать.
А потом всё же не выдерживаю и подхожу ближе.
— Дай хоть обнять тебя, упрямый ты осёл…
Обнимаю его коротко, по-мужски. Феанор не отстраняется. Хлопаю его по плечу.
— Воитель, послушай меня один раз. Возьми меч у Бера, когда он тебе предложит. Не упрямься. Он — твой родственник, в конце концов. Сделай парню приятно.
Феанор не отвечает, только угрюмо молчит. Только когда я уже отворачиваюсь и выхожу, он хрипло бросает:
— Береги Золотой Полдень, Филинов. Тебе это под силу. Возможно, даже только тебе, грабаный ты сукин сын.
Обернувшись и кивнув, я
