Это ваше первое перерождение?
— Не знаю… я бы запомнила. На самом деле мне сейчас очень страшно, сир Торвик. Я полностью в вашей власти, и не могу понять, ваших намерений.
— Ваша смерть была нелепой случайностью. Поверьте, никто этого не хотел. Исцелить прежнее тело не представлялось возможным. Перерождение было единственным способом.
— Вы хотите сказать, что все это ради меня? — она обвела храм взглядом.
— Только обелиск, — пожал я плечами. — Храм как-то сам возник, подспудно. А хорошо ведь получилось, красиво. И алтарь работает и скрижали… ну, они тут есть по крайней мере.
— И… как рассчитаться за все это?! Мне века не хватит… — она схватилась за голову.
— Будем считать, что мы уже в расчете. Капитан забрал жизнь, я ее вернул. Вы согласны?
— Да, черт возьми! Если это незлая шутка.
— Чудно. На том и порешим. Что будете делать дальше? — поинтересовался я сдержано.
— Дальше? — она нахмурилась, чуя подвох. — Я не успела подумать об этом.
— Я просто хотел узнать, предпочтете ли вы старую жизнь или начнете новую? Ведь от прежней Рин Сан больше ничего нет. Тело ее съедено, корабль погиб. Все долги, клятвы и обязательства более не действительны. Сейчас вы никто.
— Я… и в прошлой жизни была никем, — с горечью признала она. — Вы позволите мне подумать?
— Да, конечно. Мы остановимся здесь до весны, так что времени у вас навалом.
— Вы позволите мне остаться? Я отработаю свое содержание.
— Выбирайте любой дом, — предложил я. — Но к акуле близко не подходите. Юридически корабль мой, но фактически… В общем полного понимания мы еще не достигли.
— Я могу идти, сир?
Когда Рин Сан ушла, я присел на скамью у стены и задумался. А потом и вовсе прилег. Кто меня осудит? Покачивая ногой, я рассматривал потолок зала и наслаждался теплом, что исходило от пола. Рин оказалась весьма интересной личностью. Вот только один вопрос не давал покоя: почему я с такой скоростью обрастаю бабами!? Ведь если подумать, то их уже шесть! Ну, с Венге, пожалуй, без вариантов, это теперь на всю жизнь. Эва с Иолой… так я им обязан. К Натали я сам приперся, тут ладно. Эстер… тут вопрос сложный, но у нее уже бумаги о переводе на руках. Теперь эта мадам. И дернул черт капитана выстрелить!
Зато теперь мы умеем стоить храмы и обелиски. Достижение сомнительное, но лучше, чем ничего. А вот что делать со скрижалями? Я обещал Инаре, но ничего так и не придумал.
— Орсис? У меня тут идея появилась. А ты, случаем не хочешь стать местным божеством? Ну там, Богиней справедливости или плодородия и плотской любви?
— Если честно, то не горю желанием.
— Но, по сути, ты уже выполняешь функции Бога. Разве не так?
— Я лишь контролирую информационное поле. Я не творец сущего.
— Так этого и не требуется. Ты же можешь собирать обращения людей и следить за исполнением неких правил?
— Эта функция уже заложена. Я веду статистику и анализирую ее результаты. Желаете внести изменения?
— Да, Орсис, Желаю. Ты можешь обрести форму?
— Предоставить вам осязаемый терминал?
— Я имею в виду тело. Живое воплощение богини, которое можно явить миру. Некое аморфное существо, прекрасное и недостижимое в своем великолепии. Что-то светлое и величественное с лицом ангела. Но в то же время женственное и желанное. И с оружием. Ведь богиня может и покарать.
— Вам нужен аватар?
— Точно! Твой аватар в образе строгой, слегка порочной, но справедливой богини. Он будет изредка являться у алтарей, чтобы внушать трепет, ну или страх. Там уж как пойдет.
Следующие два часа мы с Орсис подбирали подходящий облик для Богини. Занятие оказалось сложным, но увлекательным. Оказалось, что найти нужный баланс между пошлостью и величием не так то просто. Благо в памяти Орсис сохранилось несчетное множество образов одежды, лиц, тел и прочего арта, накопленного в прошлой жизни. Наконец, образец порочной непорочности, обличенный в тело с относительно пышными формами, воспарил посреди зала. Одежды на ней было ровно столько, чтобы прикрыть срам и подчеркнуть неземную красоту. Белоснежные длинные волосы плавно развивались на воображаемом ветру, как и отдельные части наряда. Элементы золотого декора подчеркивали и оплетали запястья и предплечья. Златые нити, образуя затейливый орнамент от колена до голени, сплетались в изящные сандалии с драгоценными камнями. Лоб величественной особы украшал скромный, но очень красивый венец из желтого металла. На широком ремне, обнимающем женственные бедра, покоились массивная пряжка и ножны с внушительным клинком. Разумеется, тоже золотым. В первоначальном варианте за спиной Богини предполагались крылья, но мы с Орсис отказались от этого. Достаточно будет того, что она парит над землей. Остановились на том, что лицо будет с легким восточным оттенком. Брови и ресницы тоже сделали белоснежными, а вот глаза никак не могли подобрать. Черная, голубая, золотистая, и особенно красная роговица смотрелись жутковато. Лишь полупрозрачный серо-голубой тон подошел к ее лицу лучше других. Глаза казались холодными, но чистыми и беспристрастными.
— То, что надо! — похвалил я. — Запомни этот образ. Богиня Орсис теперь будет выглядеть так!
— Ты оставишь мое имя? Почему? — удивилась Орсис.
— Мне кажется, это справедливо. Ты так долго заботишься об этом мире, что пора бы ему узнать твое имя. Как думаешь?
— Я… не против, — мне показалось что голос Орсис дрогнул. Она вообще стала заметно умнее со времен войны. Общаться с ней теперь было куда как приятнее.
— Тогда на этом закончим.
Вечер подкрался незаметно. В домике, что стоял от таверны чуть поодаль, горел свет. Значит, его выбрала Рин. К ужину подтянулись все обитатели деревни. Нас стало больше. Если так пойдет дальше, то большой круглый стол будет уже маловат.
— Рин Сан поживет с нами какое-то время, — сообщил я. — Но нахлебником она быть не хочет, так что, если Натали или Эстер нужна помощь — смело обращайтесь.
— Ты ее уже того… или еще не успел? — сдерживая улыбку спросила Иола.
— От Эвы я еще ждал такого вопроса, но никак не от тебя. Не стыдно?
— Ой, какие мы стали нежные, — Оскалилась она. — У обелиска то чуть глаза не сломал. Мясо то у нее что надо.
— Я чего-то не знаю? — насторожилась Рин.
— Не бери в голову, — отмахнулась Венге. — Просто наш Торвик делит со мной проклятье суккуба.
— Кровь?
— Нет, только похоть. А вот те рогатые кобылицы этим во всю пользуются. Но ты не переживай, он сдержанный по большей части. Вот Натали уже не первый день с нами и до сих пор нетронута.
— Вообще то Натали давала обет безбрачия, становясь
