Газлайтер - Григорий Володин

Сбоку уже вскакивает капеллан Рома, стремясь вмешаться, но я даже не смотрю на него. Спокойно, без повышения голоса, бросаю по мыслеречи:

— Не вмешиваться.

В следующий момент я, перетекая в стойку, перехватываю Ганнибала за руку, ловлю удар, разворачиваю и прижимаю к туловищу, гася инерцию. Он сопротивляется, но я ловким приёмом кладу его на землю лицом вниз. Аккуратно, чтобы не поломать ни руки, ни ноги, ни крылья. Потом же мне же и лечить, если что.

Мощного Мастера-физика сложно удержать, и без хитрых приемов я бы не справился.

Он рычит, дёргается. Я не отпускаю, и в то же время продолжаю сканирование. Пробираюсь глубже, пока не нахожу источник — ту самую занозу, что сводила его с ума. Гашу. Убираю всё лишнее. Пульсирующее напряжение стихает.

Ганнибал вздрагивает, замолкает. Проходит несколько секунд, и он поднимает голову. Глаза распахнуты, зрачки расширены.

— У меня… что, был приступ?.. — спрашивает он хрипло, будто возвращаясь издалека.

Отпускаю Ганнибала, встаю, отхожу на шаг, давая ему пространство. Он не шевелится — просто лежит, тяжело дыша, будто пытается догнать сам себя.

— Да, небольшой, — говорю спокойно, как будто мы обсуждаем погоду.

Он моргает. Раз, другой. Поворачивает голову, осматривает обстановку, будто впервые видит, где находится. Взгляд — уже не бешеный, но непонимающий:

— А почем даже ни одна кровать не перевернута?

— Брара тебя утихомирил, — поясняет капеллан Рома.

— Короче, — бросаю я, снова усевшись на чью-то заправленную кровать. — Рома…Хм, Роматан, а ничего что я тебя Ромой называю?

— Называй, брара, как заблагорассудится.

— В общем, придётся мне сегодня всю вашу сотню обработать, — задумчиво произношу. Вы, и правда, слишком съезжаете с катушек, — продолжаю. — Прежде чем вы начнёте полноценное патрулирование Сторожевого города, я должен вас всех обезопасить от самих себя. Лорд Трибель, наверняка, надеется, что вы сорвётесь где-нибудь на улицах, чтобы я потом бегал по изоляторам и вытаскивал вас, отбиваясь от комиссий и бюрократических кругов ада. Не дождётся.

И я начинаю.

Весь день уходит на «обезвреживание» Рвачей. Хорошо, что этот день есть в запасе. Царь отстал со своим балом в честь взятого кишлака, Демоны за Стеной пока не придумали, из чего им строить нового Пыхтуна, а Ангел рьяно готовится к дуэли.

Работа требует точности. Здесь нельзя действовать вполсилы — полумеры обернутся катастрофой. У каждого Рвача внутри — словно тугой, спутанный клубок, насыщенный напряжением. Но я не занимаюсь лечением. Не очищаю. Не вытаскиваю наружу. Моя задача — изолировать. Я аккуратно сворачиваю эти вихри в капсулы — ментальные, герметичные, как сейфы в голове. Ставлю многослойные замки, выстраиваю многоступенчатые защиты, пломбирую, будто консервирую бурю.

Потому что ещё на Ганнибале стало ясно: безумие даёт силу. Не просто слепую ярость, а нечто близкое к боевому экстазу. Это первобытный ресурс, что бьёт изнутри, как расплав из вулкана. В бою эта энергия способна стать серьёзным преимуществом. Потери, боль, физические ограничения — всё отступает, когда включается эта ярость. Она ведёт вперёд, ломая всё на пути.

Но вот трогать её напрямую — нельзя. Стоит вытащить всю эту тьму наружу — и от бойца останется только пустая оболочка. Надёжный боец превратится в уставшего пенсионера с крыльями.

Однако и замки не вечны. Стоит перегрузить психику — и защита слетит. Слишком сильный эмоциональный удар, псионическая встряска, взлом щитов — и пломбы не выдержат. Тогда вместо усиленного бойца я получу бесконтрольную, яростную катастрофу с крыльями, когтями и одержимым сознанием. Она не будет различать своих и чужих.

Поэтому Рвачей теперь придётся держать под постоянным наблюдением. Регулярная проверка ментального состояния станет не рекомендацией, а необходимостью. В противном случае весь этот отряд может стать оружием, которое взорвётся в собственных руках.

— Придётся организовать регулярную диагностику психического состояния, — бормочу себе под нос, утирая пот с виска после очередного пациента.

Рома подходит, подаёт мне кувшни с водой. Я пью, не отрывая взгляда от следующего в очереди. Он нервничает. Молодой, недавно сформировался. Смотрит на меня, будто я хирург, а он — пациент без наркоза.

— Остынь, ветеран, — подмигиваю. — Я умею делать это без боли. Обычно.

Ох, давно я так не уставал. Даже не заметил, как очередь иссякла. Впрочем, полезная нагрузка — если делать разово, вполне терпимо. Голова, правда, немного кружится, но недолго. Обесточил пластыри — и снова бодр, как огурчик.

Я поворачиваюсь к Роме:

— Всё. Теперь можете заняться патрулированием города. Формируйте тройки, чередуйтесь по секторам, не расплывайтесь.

Он дергает крыльями.

— А что нам делать, если вдруг встретим… Багрового Зверя?

Я усмехаюсь, чуть поднимаю брови:

— Вы его не встретите. Не тот сегодня день. Ну а если всё-таки встретите — дайте ему жареную утку. Или, не знаю, погладьте. Он хоть и пёса, но, может, и замурлыкать от удовольствия — так вы не пугайтесь.

Рома смотрит так, будто я только что предложил ему обняться с Демоном прямо на городской площади. Глаза у него делаются размером с тарелки.

— Хорошо, что ты не задаёшь вопросов по поводу малого, — хмыкаю я.

Он вздыхает, опуская взгляд:

— Городская стража всё ещё может просканировать наши мысли. Я не хочу подставлять тебя, брара.

Я киваю, на этот раз уже серьёзно.

— Ты прав. Поэтому в патрулях держите ухо востро и внимательно следите за городской стражей. Если начнут ходить за вами хвостом — немедленно доклад мне. Если попытаются спровоцировать конфликт — ни слова в ответ, ни жеста. В таких ситуациях — либо поднимаетесь в воздух и уходите, либо уноситесь прочь на своих двоих. Без столкновений, без геройства. Это ясно?

Рома коротко кивает, как солдат, принявший приказ.

Я же направляюсь в свою резиденцию. Усталость я подавил энергоподпиткой, но мозг еще не перегрузился. Ставить ментальные замки выматывают сильнее, чем драки с Демонами.

На пороге усадьбы встречаю двух сияющих, почти светящихся от эмоций дам — Ольгу Валерьевну и Гюрзу. Видимо, вернулись с экскурсии.

— Как прогулялись, сударыни?

— Ох, Данила Степанович, какой красивый город! — восклицает Ольга Валерьевна, с неподдельным восторгом. — Всё такое настоящее! Старинное, но при этом живое! Я взяла интервью у горожан.

Гюрза согласно улыбается.

Я киваю, бросаю взгляд на тавров, сопровождающих великую княжну и леди-дроу.

— Позже я с радостью послушаю о ваших впечатлениях, Ольга