двери. — Бой скоро начнется, ведь мой соперник уже прибыл.
Из последней кареты действительно вышел Ангел в черной мантии, закрывающего его полностью с пяток до горла. Магия Тьмы в этот раз от него исходит четкой струей.
Видно, Ангел подготовился на славу. Ну а мне надо забрать меч. И в этом мне поможет малыш «багровый зверь». Да же, Ломоть?
— Тяв!
* * *
Рим, Римская Империя
Цезарь довольно подписал приказ, и тут же собравшиеся сенаторы зааплодировали своему императору.
— Это самый патриотический закон! Славься, Цезарь! — поддакнул любимый советник Цезаря.
На иностранных винодельнях, включая те, что перешли под контроль Вещего-Филинова, вводился новый налог — восемьдесят процентов прибыли теперь уходили в казну. Ни один вменяемый бизнесмен не назвал бы это налогом. Это был откровенный грабёж, санкционированный с гербом Рима. Но Цезаря это не волновало. Он знал, кого бьёт.
— Так тебе и надо, Филинов, — пробормотал он с удовлетворением подкидывая в руке ручку. — Заграбастал престижный Ланг под Римом да еще не захотел делиться своими пышногрудыми альвами? Мне бы хватило всего десятка твоих иномирских баб, но ты уперся. Попробуй теперь с такими налогами заработать хоть один денарий!
Он откинулся в кресле, скрестил руки на груди и позволил себе короткую, хищную усмешку. Этот мальчишка объявил себя королём и, похоже, возомнил себя кем-то особенным. Цезарь никак не мог понять, почему Российский Царь терпит такое своеволие от собственного вассала — да ещё и позволяет ему держать самых красивых женщин и могущественных воинов-магов не в своем Царстве, а на Той стороне, в каком-то Шпиле Теней. Но сам Цезарь не страдал подобной наивностью.
Цезарь долго давал молодому телепату шанс и посылал переговорщиков, намекал, предлагал вежливо. Но Филинов упорно твердил, что у него, мол, свободное королевство, где подданные сами решают свои брачные дела, и он, дескать, не собирается никого загонять в гаремы союзников, даже очень уважаемых.
Такое дерзкое заявление мальчишка ещё мог бы себе позволить… если бы не одно «но»: он владел лучшим виноградником на всей римской земле. А это уже была личная территория Цезаря. Отобрать предприятие напрямую тот пока не решился — нарушать торговые соглашения с Россией было бы глупо. А вот обложить его налогами до посинения — пожалуйста.
Цезарь резко поднялся. Надо было размяться. Он всегда считал, что тренировка очищает разум, особенно после напряжённой работы. Это вошло в привычку ещё с юных лет. Иногда он любил разминаться не только с гетерами на перине.
Он направился в личную оружейную — просторную залу в западной части резиденции. Вдоль стен стояли стойки с тренировочными мечами, глефами, тяжёлыми щитами. В центре на постаменте лежал футляр — длинный, покрытый красным лаком, с артефактной защитой. Там хранился гладиус — фамильный меч, артефактный, конечно же. Он производил эфирные поля.
Всегда заходя в оружейную Цезарь любовался фамильной реликвией. Цезарь подошёл, ввёл код. Зажглась голубая рунная печать. Он вложил ладонь, рунная плоскость пропустила биометрический узор, футляр щёлкнул, и крышка медленно отъехала в сторону.
Он посмотрел внутрь… и замер.
— Да вы издеваетесь, — пробормотал повелитель Рима.
Меча не было. Вместо артефактного клинка на бархатной подушке лежал плюшевый филин. Серый, с круглыми бусинами-глазами, слегка перекошенными. Смешной и неуместный.
— Что… за херня? — выдохнул он. — Как… как он только…
Он отступил на шаг. Недоумённо моргнул, хлопнул ресницами, затем сжал кулаки, захлопнул крышку футляра — и, сделав паузу, открыл вновь. Но плюшевый филин не исчез. Тот же самый уродец продолжал лежать на подушке, как ни в чём не бывало, будто издеваясь.
Цезарь побледнел. Дыхание сбилось. Лоб покрылся испариной.
— Филинов⁈ — рявкнул он, срываясь на крик. — Да как ты, чёрт побери, это сделал⁈
На шум в оружейную ворвались стражники. Цезарь обернулся к ним, и в глазах у него плясал чистый гнев:
— Как вы могли упустить реликвию⁈ — заорал он. — Где вы были, тунеядцы⁈
Он сорвал футляр с постамента с такой силой, что тот раскрылся при ударе об пол.
— Найдите мой меч! Немедленно! — голос его срывался, становился всё резче. — Обыщите весь дворец! Весь Рим! Чтобы к утру меч был у меня в руке!
Но внезапно он замер. Что-то щёлкнуло у него в голове. Он резко выдохнул, сорвал с пояса коммуникатор и нажал на связь:
— Срочно! — крикнул он в эфир. — Немедленно отмените публикацию приказа! Приостановить налог! Ни копейки, слышите⁈ Пока мой меч не вернётся — никаких налогов! Ни на вино, ни на что вообще!
Он отключил связь и снова взглянул на плюшевого филина.
Тот по-прежнему лежал на подушке.
* * *
Усевшись в раздевалке, я рассматриваю гладиус Юлия Цезаря, перекинутый Ломтиком. Реликвия рода Цезаря. Рукоять из коричневого дерева, лезвие не заточено, но это не требуется. Главное — его артефактные свойства, которые отлично сработают против мага Света. То, что от Ангела веяло стихией Тьмой, меня не смутило. Если он не будет драться своим Даром, судья посчитает это жульничеством, а потому выбора у него нет.
— Даня, все гости поднялись, — рапортует по мыслеречи Настя.
— Тогда не будем заставлять их ждать, — произношу я, поднимаясь с места и направляясь к арене.
Последние двустворчатые двери распахиваются сами собой, подчинившись встроенной магии, и я выхожу на круглый помост, засыпанный мелким, хрустящим под ногами песком. Пространство вокруг замерло в напряжённой тишине.
Наверху, по правую руку, подвешен стеклянный куб — наблюдательная ложа для гостей. К нему ведёт изящная винтовая лестница. Там, за прозрачными стенками, уже разместились зрители — кто-то с бокалом, кто-то с закуской, все с нетерпением следят за ареной. Лица моих жён сосредоточены, внимательны, но в них нет ни тени тревоги — в отличие от Гюрзы и Ольги Валерьевны. Леди-дроу и великая княжна все же не так хорошо меня знают, как мои благоверные.
Интересная архитектура арены. Обычно бойцов запихивают в стеклянные «аквариумы», но здесь всё наоборот: зрителей надёжно изолировали в защищённом кубе, а поединщикам, напротив, дали максимум простора для манёвров. В случае Грандмастеров это решение выглядит куда более зрелищным — и оправданным.
По правую сторону от меня, ближе к краю круга, стоит судья — высокий, с алыми крыльями, сложенными за спиной
Так, но где же мой противник?
Проходит не меньше десяти минут. Я успеваю ещё раз прогнать потоки по меридианам, разогнать кровь, освежить тонус мышц — не то чтобы это было необходимо,
