а значит… Лишь чистая сила!
Печать усиления на полную! Уплотнить Гибкий Барьер на правой руке! ЕЩЁ!
Десять метров… пять… два!
Мы оба замахнулись для удара, сжав правые кулаки. Я отчётливо слышал, как заскрипела перчатка брони Демидова, а его эмоции были похожи на ураган. Что ж, я ответил ему тем же!
БАХ!
От соприкосновения наших кулаков вздрогнула вся арена. Под ногами пошла сеть трещин на камне, защитный купол пошёл волнами от поднятой волны ветра, а ведущий чуть не свалился и заголосил:
— НЕВЕРОЯТНО! КУЛАК К КУЛАКУ! ЧИСТАЯ И НЕЗАМУТНЕННАЯ ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА!!!
Лицо Демидова на короткий миг скривилось от боли, а когда мы разорвали дистанцию, он посмотрел на свою латную перчатку и его брови взметнулись вверх. Покорёженная и сломанная, она осыпалась кусками металла.
Я повёл правым плечом, сжал и разжал кулак. Пусть Барьер и принял на себя большую часть урона, отдача была неслабой. И это… заставило меня широко ухмыльнутся. Да уж, давненько я не сражался вот так. Сила против силы!
Демидов басисто расхохотался.
— Отлично! Просто отлично! — его взгляд горел желанием боя. — Булгаков и Потёмкин не соврали насчёт тебя! Твой дар это что-то с чем-то, Дмитрий!
Его рукавица начала зарастать, слабо вспыхивая лазурной энергией. Одушевлённая броня с самовосстановлением. Сколько же ты бабла за неё отдал, Демидов⁈
— Готов продолжать⁈ — спросил он, поведя плечами.
— Всегда, Григорий, — ответил ему и поднял руки, встав в стойку.
Он удивился. Не сильно, но удивился, что сразу же сказало о его опыте. Вряд ли кто-то в этом мире видел, как Охотнику дерутся в рукопашку и их стойку. А уж что-что, а Старина Мак и Гранд Мастер вбили в меня эту науку как надо!
— В таком случае, не сдерживайся! — отмер мой земляк и широко оскалился.
— И не собирался, — немного соврал ему. Не буду же я его убивать. — Нападай!
Вспыхнула лазурная энергия вокруг Демидова и он ринулся на меня с кулаками, развив бешенную скорость и держа на лице всё тот же оскал.
Что ж, на Амерского Абсолюта посмотрели — ответил ему своим оскалом, уплотнив Гибкий Барьер на всём теле — пора посмотреть на что способен Русский!
Глава 12
Гам весёлых голос, улыбающиеся официантки, курсирующие между столов и разносящие заказы. Ресторан «Савамори Вагамана» был приятным и атмосферным местом, куда стекался — судя по одеждам и гербам — весь свет Токийской аристократии.
— Японское сакэ по вкусу лучше нашей доброй водки, но беленькая всё же родней, — широко ухмыляясь произнёс Демидов, опрокидывая в себя уже десятую чашечку напитка.
— Сакэ — это рисовая водка, — сухо ответил Булгаков, выбирая между мясным рулетом и кусочками угря. — Разница не особо велика.
Демидов фыркнул, а затем посмотрел на меня.
— Ну, а что скажет наш будущий Абсолют?
Покрутив в руке маленькую чашечку, пригубил напиток для пробы вкуса. Ранее мне доводилось пробовать сакэ, но то привезённое в Российскую Империю, а не местное. И стоит сказать, что вкус очень сильно отличался. Похоже, в тот раз меня угостили либо иной разновидностью, либо палью. Скорее всего второе, потому что вряд ли у водки могут быть разновидности. Даже у рисовой.
— Долго ты ещё будешь меня так называть? — улыбнулся Демидову и показал кольцо. — Радужного цвета нет? Нет, вот и не Абсолют, значит.
— Ну так — будущий! — хохотнул Григорий и резко скривился, дотронувшись до челюсти. — Ох, твою ж… До сих пор хрустит!
Мы с Булгаковым хмыкнули. Из Демидова получился бы хороший актёр, если бы он не выбрал путь Охотника. Так симулировать и играть на публику нужно уметь. Талант, который молодой Абсолют оставил ради человечества. Всё же целитель подлатал его на совесть, а то в конце боя Григорий походил больше на отбивную.
Наш бой выдался на славу. Чистая сила против чистой силы. Энергию мы использовали только для укрепления организма и энергетических доспехов — в моём случае Гибкий Барьер — а потому сражение было фееричным. Особенно для японцев. Причём остались неравнодушными не только простолюдины, но и местные аристократы. Вряд ли кто-то из них ожидал, что два русских решат просто-напросто выбить друг из друга всё дерьмо на кулаках.
Так что, да… Мы порезвились на совесть, но в конечном итоге Григорий больше не мог стоять на ногах из-за отбитых внутренностей, покореженного доспеха, и разбитого в мясо лица. Я был в этом плане получше, ведь печать Регенерации это вам не хухры-мухры, и она вытягивала все повреждения. Пришлось правда хотя бы сделать вид, что мне тоже нужна помощь, чтобы не портить репутацию Демидова. Хороший он мужик всё же, простой как пять рублей и стойкий духом. Наверное, родись он с даром Душелова и в моём мире, то стал бы хорошим Охотником.
Кто-то бы сказал, что я тороплюсь с выводами, но это отнюдь не так. Во время боя я посмотрел его душу. Мельком, но посмотрел. В ней нет той грязи, которую я увидел в Томсоне. Да там по факту практически никакой грязи нет, если не считать грубого шрама на воспоминаниях, которые Демидов будто выжег калёным железом и захотел забыть. Такие шрамы не появляются просто так и для них нужна особая причина. И на моём опыте, могу с уверенностью сказать, что в большинстве из них причина в потере. Если бы я захотел, то мог бы узнать точно, но… зачем? Я не люблю, когда кто-то лезет в мои секреты, а Григорий не сделал мне ничего плохо. Во всяком случае — пока.
Ну а когда бой закончился, он позвал меня в этот ресторан, чтобы посидеть и отдохнуть. Булгаков тоже был приглашен, не было только Потёмкина и ещё парочки важных шишек из делегации Российской Империи.
Молоденькая официантка принесла нам очередную бутылку с сакэ, после чего Демидов разлил чашечки и поднял над столом свою.
— Предлагаю выпить за знакомство! — широко улыбался слегка поплывший Абсолют. Выжрал он достаточно, чтобы даже его организм захмелел. — Ну и я рад, что посетил эту страну и праздник в честь Аматэр… Ама…
— Аматэру Ками Сама, — подсказал Булгаков, покачав головой.
— Вот, да! Она самая! — поддакнул Григорий. — Как там говорят местные? А, да, кэмпэй!
— Канпай, — опять поправили его.
— Да пофиг! Выпьем!
Мы чокнулись, чутка разлили напиток на деревянный столик, и
