выпили. Сакэ подавался горячим, будто чай, поэтому вкус приятный, а градус не особо чувствовался. Ну это если не подниматься из-за стола, а то ноги сразу же становились ватными. Нечто подобное, представляя собой накренившийся танкер, продемонстрировал Демидов, когда пошёл в туалет.
Моя печать могла нейтрализовать практически любой токсин и яд, и я не чувствовал опьянение от слова совсем. Не то пойло в этом мире, чтобы оно подействовало на Охотника.
Эх, даже ностальгия пропёрла и захотелось сказать: «А вот раньше лучше было!». Но раньше уже где-то там, далеко среди множества миров, а теперь есть только настоящее. Впрочем, своих надежд на портал я не терял и возможно смогу встретиться с братьями. Вот тогда мы со Стариной Маком, Малышом Дэном и остальными закатим такую пьянку, что её эхо будет слышать Неназываемый!
— Всегда он так себя ведёт, когда налакается, — криво улыбнулся Булгаков, выбивая меня из мыслей.
— М-м?
— Я про Гришу, — указал он подбородком на крейсер «Демидов», что плыл между столов по направлению к туалету, а затем посмотрел на меня. — Дмитрий, я так и не сказал тебе спасибо, как полагается.
— Да пустяки, — пожал я плечами, взяв стакан апельсинового сока. — Каждый поступил бы так на моём месте.
— Ошибаешься, — вздохнул Булгаков. — Не каждый.
Конечно я слегка приврал ему и сам понимал, что не каждый в Эпицентре готов помочь ближнему, вытащив его из натуральной задницы. Не приди мы тогда за ним и его людьми, то их бы ждала участь похуже смерти. Собиратель бы не убил их, а пожрал души, обрекая их на страдания и агонию, пока тварь жива. Правда жила бы она не долго, но сути это не меняет. Я ответил так, просто чтобы сильнее завязать разговор. Простой и рабочий ход, показать, что ты немного глупее собеседника. Самую малость. Тем более, что в его глазах я просто пацан, которому девятнадцать и он только-только стал Охотником. Да, сильный. Да, уже ходил в Эпицентр, но ещё не слишком опытен.
— Когда твари наступают неостановимой волной и появляется ощущение… что это конец, — сжал Булгаков кулаки. — То многие готовы идти по головам, лишь бы спасти свою шкуру. Да, Охотники это крепкое звено и своего рода «братство», но и гнили в нём хватает. Та тварь, Дмитрий, — посмотрел он мне в глаза. — Видя её, я понимал, что это конец. Мою команду… Считающуюся одной из лучших, она просто раздавила, а меня — Абсолюта, прихлопнула, как муху. Я понимал, что за нами не придут, а когда стали раздаваться крики, то уверился в этом. Никто не пойдёт в Радужный Разлом, да ещё и в Эпицентре. Нет таких дураков…
— Как оказалось — есть, — посмеялся я.
— Да, — покачал Булгаков головой. — Но ведь ты и твоя команда не дураки. Находясь в бреду, истощённый и обессиленный, я всё ещё оставался и остаюсь Абсолютом, — его голос стал тише. — Я видел ваше сражение с тем существом. Каким-то образом вы смогли его ослабить и убить. Слишком продумано… А значит, вы изначально намеревались прикончить тварь. Мы оказались лишь балластом, который вы не оставили умирать и вытащили на своём горбу.
Я откинулся на спинку стула и тяжёло посмотрел в его глаза. Если то, что он говорит — правда, то дела мои могут быть… нет, не столь плохи, но вопросов у Долгова и Императора появится уйма. Как минимум их очень заинтересует демон и оборотень, что сражались со мной плечом к плечу тогда.
— Не беспокойся, — поднял ладони Булгаков. — Я никому ничего не говорил и этот секрет уйдёт со мной в могилу. Слово графа и Охотника.
— Почему? — наклонил я голову набок, внимательно наблюдая за его лицом и сканируя душу.
— Только настоящий ублюдок воткнёт нож в спину тому, кто протянул ему руку помощи, — витиевато ответил он. — Ты и твои люди спасли мою команду, а это… Дорогого стоит.
Демидов вернулся достаточно быстро и при нём Булгаков не решил дальше продолжать эту тему. Что ж, если Абсолют не врал, а я этого не заметил, то он и правда унесёт этот секрет в могилу. Впрочем, даже разболтай он… Что-нибудь придумаю. И не из таких передряг выпутывался.
Мы просидели до глубокого вечера. Несколько раз Сатоши отправлял СМС-ки и спрашивал, как дела и нужна ли машина? Вначале я хотел согласится, чтобы он прислал транспорт, но потом решил всё же проветрится и покутить с Булгаковым и Демидовым ещё. Тем более, что в предосторожностях не было особой нужды, ведь никто бы не отпустил Русских Абсолютов без слежки и хоть какой-то охраны. Японцы в этом плане оказались более… ответственны. Я заметил как минимум три очага внимания от персон уж очень похожих на спецслужбы.
— Мне Семихов рассказывал про один клубешник неподалёку, — поплывшим взглядом осматривал улицу Демидов, держа телефон и сверяясь с картой. — Нам надо туда заглянуть!
— Плохая идея, — сухо сказал Булгаков.
— Ой, да не душни ты, дружище! — фыркнул молодой Абсолют. — Сейчас потусим, потанцуем, выпьем ещё и в люльку! Завтра будем, как огурчики! Мы же в Японии! Надо отдыхать!
Я хмыкнул. Будь здесь Заебос, то они бы спелись сразу же.
Помните, я говорил, что ранее не бывал в Стране Восходящего солнца? Так вот, пусть мне и не удавалось после своего перерождения приехать сюда, но я был наслышан о ночном Токио. Городе света, который мог посоперничать своими огнями с Лас-Вегасом Амерской Империи. Множество разнообразных светящихся неоновых вывесок пестрили в глазах, дороги освещали фонари с гирляндами огней. Народ гулял по тротуарам, веселился и предавался отдыху. Бары, рестораны, кафешки и закусочные буквально были забиты. Повсюду стоял гам, сливающийся в единый поток голосов жителей.
Иностранцев в Японии и так много, а на праздник стало ещё больше, но наше трио привлекало много внимания. Японцы то и дело хотели с нами сфоткать — в основном с улыбчивым Демидовым — а девушки липли и интересовались, куда мы идём и где будем отдыхать.
Клуб, в который нас привёл Демидов, познакомившийся по пути с двумя молодыми барышнями в коктейльных платьях, был практически в центре Токио. Куча народа билась в припадках и танцевала на танцполе, бармены разливали алкоголь, а диджей заводил людей и добавлял драйва. Музыка долбила по ушам.
Как бы не
