выговор за разговорчики в строю.
— А если это засада?
— Очень даже может быть.
— В таком случае не лучше ли нам вернуться назад? Мы же торопимся! Не так ли?
Эфир забился помехами, но после того, как я врезал кулаком по каске, связь наладилась. В наушниках снова зазвучал голос Коменданта:
— Приказы не обсуждаются — приказы выполняются. Это раз. Ваша задача: разведать обстановку и доложить. Это два. В случае опасности действуйте по обстановке. Это три. Вопросы есть? Вопросов нет.
Когда сеанс связи закончился, я обернулся к Циклопу.
— Слышал?
— Нет, у меня рация не работает, — признался мутант.
Я передал Циклопу слова Коменданта. Неожиданно для меня мутант не стал ерепениться, только покорно сказал:
— Тогда вперед.
Мы шли не спеша, постоянно оглядываясь по сторонам. Холодный ветер бил по щекам, а под подошвами, словно снег, хрустели камни.
— Проныра, в случае чего, можно, я заберу твои ботинки? — вдруг спросил Циклоп.
Меня аж передернуло:
— В каком таком случае?
— Ну, если что-то пойдет не так, — уклончиво ответил Циклоп.
— То есть, если меня убьют? — напрямую спросил я.
— Угу.
— А если я отвечу «нет», не заберешь?
— Заберу. Я это ради приличия спросил. Понимаешь, у меня ботинки старого образца, с жестким задником. Они пятку при ходьбе натирают. А у тебя ботинки нового образца, у них задник мягкий и ортопедическая стелька.
— Ты лучше не о башмаках думай, а по сторонам гляди и пушку держи наготове.
— Так я и смотрю...
Впереди раздался шум, напоминающий сдавленный стон, а скоро мы увидели и сам источник шума. Им оказался человек в лохмотьях с признаками крайнего истощения и следами побоев на лице. Несчастный висел на деревянном кресте, сколоченном из двух досок, его руки были крепко примотаны к перекладине ржавой проволокой. И никого кругом, только мусор и валуны.
— Что делать будем? — спросил Циклоп.
— Как что? Для начала надо его снять, — ответил я.
Циклоп прищурил глаз:
— А может, ну его к черту? Не наше это дело.
— Не по-людски как-то, — ответил я и, перекинув через плечо плазмамет, достал из чехла нож. — Ты прикрываешь, а я пойду разберусь.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Я тоже надеюсь. Если не вернусь, нашим привет передавай.
— А ботинки?
— Что ботинки? — спросил я, а, вспомнив недавний разговор, махнул рукой. — Ах, ботинки! Забирай, на том свете они мне будут ни к чему.
Циклоп ярко улыбнулся, отчего меня передернуло.
Когда я приблизился к этому бедолаге, то признал в нем Фиделя. Вблизи он выглядел еще хуже. Вся одежда на нем была порвана и перепачкана кровью и грязью. Лицо превратилось в один сплошной синяк, а на лысой башке выступали две здоровые шишки, похожие на рога. В полуметре от креста валялся его разорванный рюкзак-супермаркет.
Я в два счета срезал путы на руках Фиделя, подхватил его падающее тело и опустил на землю. Потом приподнял голову и влил ему в рот воды из походной фляжки. Старьевщик застонал и прокашлялся.
— С возвращением, старый лис, — сказал я.
На израненном лице Фиделя открылись щелочки глаз.
— Начальник, — зашевелил потрескавшимися губами старьевщик.
— Кто это тебя так? — спросил я.
— Гребаные шакалы. Ворюги. Работать не хотят, вот и грабят честных людей, — прохрипел он в ответ.
Фидель осторожно перевернулся на бок, приподнялся на локте и с сожалением посмотрел на разорванный рюкзак.
— Вот же гады, три плащ-палатки скрысили и мотопокрышку. Весь мой улов за неделю скитаний. Плащ-палатки старенькие были, а на покрышке и муха не сидела.
— Кости целы? — спросил я.
Фидель аккуратно потрогал левый бок и охнул:
— Ребро сломано, но это пустяк.
— Могу сделать тебе обезболивающий укол.
— Спасибо, не надо. Тело должно запомнить боль, так месть слаще будет.
Фидель сплюнул на землю кровью и вытер губы рукавом.
— Со спины меня вырубили, гады. Чем-то тяжелым по кумполу звезданули. Наверное, дубиной. Но я не сразу вырубился, даже кулаками помахать успел. Двух я бы без проблем уложил, но их четверо было. Победили, суки, количеством. А после трясти стали: «Где у тебя нычка с остальным добром?». «Нет, — говорю, — никакой нычки, а если бы и была, я все равно вам, козлам, ничего бы не сказал». А они: «Ты, дядя, совсем тупой или притворяешься? Мы же по-хорошему спрашиваем, а будешь артачиться, пытать станем, и ты нам все как миленький расскажешь». Целый час надо мной измывались, а потом что-то их спугнуло. Быстро вещички собрали, и врассыпную.
«Вездехода испугались», — догадался я.
— Тебя-то каким ветром сюда занесло, начальник? — спросил Фидель, поднимаясь на ноги.
— Встречным, — ответил я.
Фидель хитро посмотрел на меня, но дальше расспрашивать не стал.
— Все четверо в масках были, так что лиц я не рассмотрел, — вздохнул он. — Но ничего, в Поселухе покрышка или палатки всплывут рано или поздно. Тут-то я их и прищучу! И уж тогда они мне за каждую царапину ответят.
— Проныра, справа! — вдруг донесся до меня крик Циклопа.
Я обернулся. Огромное бурое облако, клокоча и хлюпая, неслось прямо на нас, разрывая пелену тумана. Тяжестью стонала земля, и каждая сухая травинка говорила о надвигающейся опасности.
Оно двигалось быстро. Ой, как быстро.
«Урсус, — сообразил я. — Наверное, тот самый шатун, о котором говорил Сапог. Ох, и здоровенный, гад!».
Недолго думая, я снял с плеча «Циклон» и нажал на спусковой крючок. Механизм издал глухой щелчок, но выстрела не последовало. Осечка.
Я перевел дыхание и снова нажал на спусковой крючок. Опять осечка.
— Зараза, я ведь проверял! Все ж работало! — вырвалось у меня.
Стараясь не поддаваться панике, я быстро сменил батарею плазмамета, проверил состояние предохранителя, вынул и вставил обратно магазин. И еще раз надавил на спусковой крючок.
Осечка шла за осечкой. Только раз «Циклон» подал признаки жизни: издал странный скрипящий звук, после чего замолчал навсегда.
— Да врубайся же быстрее! — заорал я и принялся молотить по корпусу оружия кулаком.
Следующие мгновения я прожил в режиме ускоренной перемотки. Первым делом я избавился от своей пушки, в мгновенье ока превратившейся из надежного защитника в бесполезный кусок металла. А потом, что есть ног, пустился наутек.
Меня никак нельзя назвать спортсменом, но
