сожрут, бескрылый ты сукин сын!
— Зачем орать? — морщусь я. Слух-то усиленный Даром физика, а этот орет чуть ли не в лицо, еще и слюнями брызгается. Пипец мне попутчик достался.
Лобового стекла у кареты совсем нет — его вынесло напрочь в момент столкновения, ещё в ту секунду, когда нас подбросило и мы улетели с обрыва. Песок лился именно из зияющего пролома.
— Филинов, ты ведь знал, что это капкан? Да, Филинов? Ты что-то про дорогу говорил…
— Разумеется. Камней на этом участке земли не было. Ни одного камушка. Земляной слой был искусственный.
— А чего не сказал-то?
— Так я говорил же, что дороги нет, — удивленно поясняю Оранжу, и у того отвисает нижняя челюсть.
Поток песка уже пару минут как иссяк, в проёме лобового вырастают два Демона. Вперед выдвинулся желтый астралосос с нелепо приплюснутой башкой, на которой сверху качается мутировавший живой арбуз с оскалом.
— Филинов, тебя не смог низвергнуть ни Мираж, ни Бехема, а я вот…
— Чего там вякаешь, бахчонос? — хмыкаю. — Не слышу.
Бахчонос боязненно оглядывается на своего товарища, похожего на рогатый кусок глины.
— Прилепились хорошо песчинки, — кивает глинорожий.
Демон со арбузом наклоняется ближе, и из его пасти срывается хриплый, злобный шёпот:
— Я знаю, что ты убил сильнейших Демонов… и я высосу из тебя кучу сил.
— Да неужели? — отвечаю я, глядя прямо в его треугольные глазницы.
— Кваа-ар, — рыгает сытый Жора, обратно высосавший из тонны песка всю энергию.
И в ту же секунду встаю из песка, одним движением хватаю Демонюгу за шею и вгоняю мигом выросшие демонические когти глубоко в печень… или в то, что у него в этом месте должно быть. Резким рывком распарываю тушу почти надвое, ощущая, как под пальцами ломается ткань, хрустит панцирь на брюхе. Арбуз соскальзывает с плоской башки и шмякается в песок. Удерживая чучелоноса перед собой, одновременно швыряю поверх его шипастого плеча псионическое копьё.
Тушка в моих руках рассыпается в труху, в сухие ветки, клочья чёрной травы и какой-то мусор, будто и не было живого существа. Второй Демон тут же получает копьё в бок, сгибается пополам, будто его стошнило, да изо рта правда полилась жидкая глина. Пока он, сгибаясь, валится на землю и оседает в песок, издавая тоскливые, протяжные стоны, я одним движением выскакиваю из кареты и первым делом брезгливо отряхиваюсь от песка, облепившего одежду.
Зло выругавшись, наклоняюсь, расшнуровываю берцы и буквально высыпаю оттуда целую пригоршню мелких, противно шуршащих крупинок. Гребаный песок! Даже сюда пробрался, забился под стельку, к носкам, в каждую щель.
Хм… взгляд цепляется за свежие, глубокие следы на грунте. Широкие, круглые отпечатки, похожие на следы огромного слона, только с едва заметным асимметричным ребром на краю. Эта парочка тварей сюда точно пришла не в одиночку. Похоже, миграция в сторону Чертовщины.
Подхожу к ещё стонущему глинянорожему. Он уже почти не шевелится, но пока жив, иначе бы уже разложился в мусор. Без всякой спешки наклоняюсь, беру его за ремень и вытаскиваю из-за пояса флягу, ощущая под пальцами холодный, чуть влажный металл.
Открываю крышку. Внутри булькает спиртяга, пропитанная слабенькой, но всё же убийственной некротикой, густая, как тягучее вино. Смерть в чистом виде.
Подумав, делаю пару добрых глотков. Дар Пустоты легко гасит некротический яд, а в животе пойло отдаётся жаром.
Судя по вкусу и запаху, так тут сохраняют пищевую органику в условиях Прорыва — пропитывают её некротикой, а потом, с помощью артефактов, быстро снимают заражение, успевая съесть, пока еда не отрастила себе ноги, хвост и дурные привычки кусаться и убегать. В целом, надо признать, довольно практично.
Оранж, вернее, торчащая голова из песка, орёт так, будто его расплавляют заживо:
— Филинов! Вытащи меня!
— Сам выбирайся, — лениво отвечаю, даже не оборачиваясь.
Он рявкает и матерится, но я не обращаю внимания. Демон почти помер, а значит, песок потерял магические свойства и теперь — просто грязь. Вот пусть сам и разгребает.
Не жалеючи брызгаю из фляги на бок затихшему глинянорожему, и он тут же признательно визжит от боли. Слегка наклонившись, смотрю прямо в его мутнеющие глаза и спокойно спрашиваю:
— Хай. Где ваши остальные? Много их вообще?
Он сипит, захлёбывается стоном, голос срывается на хрип:
— Немного… на грубзе волочатся…
— Грубз? Это что? — уточняю.
— Ездим на нём… — выдыхает он, едва ворочая языком.
— Хорошо, спасибо, — киваю и щедро выливаю остаток фляги ему прямо в морду. Демонюга судорожно дёргается, выгибается, потом начинает стремительно распадаться, пока не превращается в кучу вонючего навоза. Пустую флягу убираю в теневой портал — пригодится. Она сама по себе и есть артефакт, блокирующий некротику. Вернее, вся ценность в крышке: убираешь подложку — и можно пить прямо как из напёрстка очищенное от некротики содержимое.
Тем временем Оранж, с громким сопением и обильным ворчанием, наконец-то выкарабкивается из песка. Вид у него такой, будто он в любую секунду готов рухнуть плашмя. Лететь он в таком состоянии явно не сможет — и моя недавняя шутка про то, что придётся тащить его волком, уже перестаёт казаться шуткой. Если бы не тот заговор его домочадцев, которые, как я знаю, поджидают нас впереди, я бы без колебаний оставил его здесь и пошёл своей дорогой. Но для того чтобы мой план сработал в полном объёме, вместо того чтобы спокойно устроить себе охоту на скорость, мне придётся возиться с этим уставшим и вымотанным летуном.
— Идём, лорд, — бросаю я, даже не поворачиваясь, чтобы убедиться, послушается он или нет.
Мы двигаемся вперёд медленно, шаг за шагом, и вскоре впереди, на равнине, виднеется идущий грубз — массивное демоническое животное с толстой, бугристой кожей, напоминающее слона, но с плоской, как настил, спиной, явно предназначенной для перевозки грузов и пассажиров. За ним, на цепи, волочится костяная клетка на колёсах, битком набитая кем-то.
Через некоторое время на пути нам попадается ещё один слюнявый Демон, решивший отойти чтобы повеселиться с какой-то демонской девкой. Вонзаю в него псионическое копьё. Он падает, дёргаясь и затихая, а рядом со мной, с шумом, рычанием дерётся Оранж, топча мелких тварюг, в которые обратились демонские слюни.
В битву благородного лорда не лезу и не мешаю, а разглядываю непонятную девку. На Демона она слабо смахивает. На низшую Фурию — тоже. Гибкая, бледная, почти полностью обнажённая, грудь — пятый размер, и
