собой на дно Стенкину, и тогда прощай Школа.
Мы спускаемся в гардеробную, забираем плащи и уходим. На крыльце Тамара бросает на меня пристальные двусмысленные взгляды, но прошлой ночью зверь внутри меня сполна насытился, спасибо Алисе с Василисой, а посему я решаю не выяснять причину внимания своего кадрового директора, и мы разъезжаемся в разные стороны.
Сам я направляюсь загород — посмотреть усадьбу Филиновых, если удастся. Поэтому заставил и Никиту взять неприметную тачку. На белом «Майбахе» мы точно привлечем нежелательное внимание сторожей, если они там есть.
— Эх, шеф, это совсем не то, — вздыхает Никитос с водительского сидения. В «Весте» нет передней перегородки, и мне приходится терпеть его жалобы. — Управление тяжелое, разгоняется как улитка, даже руль не кожаный.
— Мы всего один раз прокатимся на ней, — успокаиваю его. — А потом еще два дня будем кататься по столице на том белом «танке». Минимум два дня — пока все дела не сделаю, — добавляю с грустью. Эта столица мне уже осточертела. Быстрее бы в родной Будовск.
— Правда? Обнадежили, — с облегчением выдыхает шофер.
В кармане просыпается мобильник. Звонит незнакомый номер.
— Да?
— Даниил Степанович, здравствуйте, — звучит ровный женский голос. Таким дежурным тоном обычно говорят секретари и ассистенты. — Вам звонят из рода Вороновых. Наследник главы Эдуард Аркадьевич нынче находится в столице. Он выразил желание с вами увидеться. Когда вы сможете это сделать?
Глава 19
Моя вотчина
Я непроизвольно сжимаю телефон так сильно, что пластиковый корпус со скрипом гнется. Приходится выдохнуть и напрячь волю, чтобы разжать пальцы, а иначе мобильник превратится в труху.
Воронов в Москве. Ну ни-чо-си. Удачно он заглянул. Да еще и со мной захотел увидеться зачем-то. Неужели всё еще думает убрать меня? Тогда зачем показываться? Нет, тут другое.
— Даниил Степанович, вы здесь? — спрашивает ассистент на том конце провода.
— Да. И по какой причине меня хочет видеть Эдуард Аркадьевич? — стараюсь говорить спокойно, хоть из горла так и норовит вырваться хриплый рык: «Убью мрразь».
— По деловому вопросу, — сообщает девушка. — Эдуард Аркадьевич рассматривает «Валентино», как нового поставщика тканей для пошива одежды на фабриках Вороновых.
Ну конечно, для пошива одежды. Для чего же еще? И никакой это не предлог. Итак, послать его? Или же прийти на встречу и…грохнуть гада?
Первое отпадает. Отказать дворянину проблематично, но возможно. Только в этом случае я могу вызвать ненужные подозрения у Вороновых, а вполне возможно, что Эдуард напросился на встречу только с одной целью: выяснить, не подозреваю ли я его с папашей в организации рейда. Всё же я далеко не слабый телепат и вполне мог просканировать убитых бандитов, несмотря на щиты.
А над вторым — то бишь над «грохнуть» — стоит хорошенько подумать.
— Я, конечно, буду, — ухмылка сама собой появляется на моих губах. — Где и когда возможна встреча?
— Ресторан «Зимняя вишня», сегодня в восемь вечера.
— Да, хорошо.
Вешаю трубку и задумываюсь. В людном месте драка отменяется. Значит, Воронов хочет всего лишь меня проверить. Что ж, мы виду не подадим и даже притупим подозрительность наследника. Чтобы потом хорошенько вдарить, конечно. И всё же кто знает, может, уже сегодня мне выпадет возможность расплатиться по счетам.
— Шеф, здесь надо сворачивать с трассы, — произносит вдруг Никита, свернув к повороту и затормозив.
— Так и сворачивай, — отвечаю, сам надевая кофту с капюшоном. — В чем проблема?
— По этой дороге явно редко ездят, — замечает водитель, нахмурившись. — А еще впереди я чувствую небольшое количество сознаний — через одинаковые расстояния друг от друга. Похоже, там посты.
— Далеко ближайший пост?
— Пара километров.
Я включаю телепатическое сканирование местности. Ну да, где-то через два километра стоит первый пост. Ого, а Никитос, оказывается, «дальнобьющий» сканер. Будем теперь знать.
Вглядываюсь в узкую дорогу, петляющую вглубь леса. Деревья и высокая трава подступают вплотную к обочине, местами и к асфальту. Водитель прав — за дорогой давно не ухаживали, а значит она невостребованная.
— Не глуши мотор, — велю, накидывая капюшон и открывая дверь. — Сейчас выйду, и ты отъедешь по трассе на пару километров, включишь аварийку и будешь ждать меня полчаса. Не приду — отгонишь еще на километр и снова жди.
— Пешком пойдете, — догадывается Никита.
— Смекаешь, — киваю.
— Может, я, это самое, с вами? — оборачивается водитель.
— А сейчас тупишь, — разочарованно цокаю языком. — Куда ты машину денешь? Пустая тачка на обочине привлечет внимание.
— Ну да, не подумал, — пристыженно чешет он репу.
— Включай мозг и не спали нас, — строго бросаю, прежде чем выскочить наружу.
Низко пригнувшись, соскальзываю по косогору в кювет и быстро прячусь за облысевшими, сырыми после дождя деревьями. Мельком бросаю взгляд на дорогу. Никита уже газанул и от машины след простыл. Хорошо, теперь главное — самому не спалиться. Но даже если в кустах набросали скрытых камер, они увидят лишь парня в низко надвинутом в капюшоне. За машину я не боюсь. Перед съездом на трассу Никитос наклеил на номера светоотражающую пленку, так что здесь чисто.
Усиливаю мышцы ног и ускоряюсь. Пробираюсь между сырыми кустами, пока не натыкаюсь в забор. Обычный деревянный, и так же, как дорога, заброшенный. Кое-где доски покосились, кое-где вообще прогнили. Видимо, это царские люди пятнадцать лет назад оградили поместье Филиновых. До самой усадьбы еще пилить и пилить.
Я решаю пройтись вдоль забора и посмотреть на охранников сего добра. Вскоре из-за серых берез показывается небольшое КПП. Однокомнатная сторожка, по сути. В небольшом окне виднеется седой дед, и он то ли спит, сидя, то ли медитирует, постигая боевой путь «спас». Но вряд второе, потому что, кажется, я слышу далекий, приглушенный стенами сторожки храп.
Задумчиво чешу подбородок. Мда, я, конечно, ожидал охраны посерьезнее. Еще камер боялся… Но, с другой стороны, зачем Царю тратить ресурсы на заброшенную усадьбу? Филиновы давно сгинули, других желающих соваться сюда мало из-за ментальных ловушек.
Я стою как вкопанный и раздумываю, посматривая на забор. Рискнуть или не стоит?
Ах, была не была. Одним глазком-то можно глянуть. Как только столкнусь с чем-то серьезным — сразу отступлю. А так хоть буду иметь представление.
Бесшумно возвращаюсь на прежнее место и сдвигаюсь еще дальше. А то спящий (или медитирующий) дед может оказаться сенсориком, и в этом случае незачем проверять чуткость его восприятия.
Нахожу самую прогнившую доску. Предварительно усилившись, дергаю деревяшку на себя и выкидываю в сторону. Залезаю боком в образовавшуюся щель и быстро сигаю в плотно подступившую к забору чащу. Снова пробегаю несколько метров, и затем уже шагаю пешком и выпрямившись.
Мелькает мысль: а ведь это моя земля, мой лес, мое поместье. Раз я — единственный Филинов, значит, всё здесь принадлежит мне. Только знают об
