Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 253
– Какие годы…
Алехан вздохнул – нет больше на свете родных братьев Григория и Ивана – сложили свои головы в бесконечных стычках с индейцами. Погиб и неугомонный Шванвич, пропал в море и племяш Иван Григорьевич, сын Като, сгинул вместе с бригом, что отправился на далекие Гавайские острова. Но что делать? И жалеть нечего – то долг мужчины и офицера, а смерть – лишь одна составляющая на этом трудном пути….
Почти не вспоминал он и свою жену Анну, дочь вице-короля Испании, – слишком мало он прожил с ней, потеряв при первых же родах. Не вспоминал, и все, только заходил иногда в ограду величественного собора проведать ближних и родных, нашедших здесь свое последнее пристанище.
Хоть не был Алехан ревностен в православии, но его трудами был построен величественный каменный храм, высившийся над городом. Именно городом, а не захудалым острогом, каким был Ново-Архангельск ровно двадцать лет тому назад.
Именно город – без малого семь тысяч жителей, больше пяти сотен домов, казенные учреждения и воинские казармы, пушечные форты, что защищали гавань и рейд, адмиралтейские верфи, на которых уже начали строить первые фрегаты. Да что там – сейчас уже собирали паровые машины и начали строительство первого парохода.
Много воды утекло за эти два десятилетия…
– Ваше сиятельство!
Тихий голос секретаря вывел Орлова из полудремы. Алехан открыл правый глаз и внимательно уставился на молодого и крепкого офицера – дохляков в своем окружении граф не терпел, так как сам был крепким воином и человеком. А потому, хочешь не хочешь, все его окружение старалось соответствовать, блистая не богатством, а здоровьем и силой.
– Три брига, один фрегат под адмиральским флагом с пятью транспортами в пролив зашли. Из Петербурга, у нас таких нет. Через час-другой в гавани будут.
– Почему?
– Ветер спал, – секретарь моментально понял вопрос, еще бы – тугодумов граф при себе не держал, а от дураков избавлялся сразу и без жалости.
– Точно из Петербурга?
– Так точно, ваше сиятельство. В Петропавловске другие, тем паче фрегатов в здешних водах мало, все наперечет. Этот не наш, но под флагом вице-адмирала Хорошкина идет.
– Это отлично, – граф нарочито тяжело поднялся с кресла. – Вели одеваться, встречать сам буду.
– Есть, ваше сиятельство, – офицер склонился в учтивом поклоне, отнюдь не лакейском, а с достоинством. Алехан холуйства и лизоблюдства не терпел, такие в Русской Америке надолго не задерживались – краток был их путь земной…
Константинополь
Константин Петрович уже два добрых часа томился на солнцепеке, хотя забрался под полотняный навес. Но в жару суконный мундир – не самая лучшая одежда, и царевич, изнывая, терпеливо ждал фельдмаршала Суворова, с завистью разглядывая огромный город.
Бои в Царьграде уже заканчивались, все реже и реже доносился оттуда орудийный гул, хотя черные дымы многочисленных пожарищ продолжали растекаться по голубому небу. Да в гавани Золотого Рога дымились разбитые останки десятков судов, а в море густым лесом стояли мачты русского флота.
Глядя на них, царевич только сейчас понял, какую кропотливую работу провел его отец, – построить не одну сотню боевых парусников и подготовить их к войне есть великая задача. Так ведь кроме флота есть еще и армия, и государство, и множество губерний, и строительство заводов – всего много, труды неподъемные.
От такой мысли он загрустил, остро ощутив непосильность ноши для него самого. Это ж сколько ума и работоспособности нужно, чтоб такую махину провернуть? Часов в сутках не хватит! А ведь и спать нужно, и отдыхать, а батюшка еще театр посещает да каждый день молится, а по воскресеньям и праздникам службу в церкви стоит. И возраст преклонный его не давит, как и матушку, – всегда бодр и весел…
– Ваше императорское высочество! Фельдмаршал!
Константин живо вскочил с раскладного стульчика, и сердце его сжалось от дурного предчувствия.
Суворов, в белой полотняной рубахе с пятнами пота, соскочил с лошади и, мельком взглянув на него, потребовал мыться, быстро содрав с себя одеяние.
Полоскался в тазу долго, с чувством – солдат лил с кувшина на спину нагретую солнцем воду. Помывшись, переоделся и лишь потом с хмурым лицом пошел к царевичу.
– Ваше императорское высочество! Покорнейше прошу вас простить меня за сие мытье, но жара и меня, старика, доконала. Не соблаговолите зайти в мой шатер, не погнушайтесь, ваше императорское высочество, батюшка-царевич, не погнушайтесь!
Старик раз семь поклонился, никак не меньше, за время своего короткого монолога, а у царевича сердце чуть не ушло в пятки – если старый фельдмаршал так самоуничижался, то жди беды.
Ох и попадет ему сейчас – и на негнущихся ногах Константин Петрович зашел в шатер первым, всей спиной ощущая, как идущий за ним следом Суворов продолжает кланяться.
– Ой!
Константин вскрикнул от неожиданной боли, его ухо закрутили крепкие, отнюдь не стариковские пальцы. Но больше не пикнул – фельдмаршал был зол, и это еще самое мягкое слово.
– Я тебя зачем посылал?! – с шипением произнес старик. – Чтоб ты нового царя Леонида с тремя сотнями спартанцев изображал?!
– Я не мог иначе, – только и выдавил из себя Константин, ошарашенный таким приемом.
– Батюшке твоему я обещал тебя сохранить, а ты в драку зачем полез?! – фельдмаршал говорил зло, но ухо отпустил – будто клещи разжались.
– А как иначе?! – Константин обиделся и только сейчас почувствовал злость. – Там батарея и рота гренадер только была, а янычар больше орты!
– Так оставил бы командовать Алешку Ермолова. Он – шалопай изрядный, потому капитанского чина лишен, но дело знает.
– А сам в бега?! – Вот тут Константина проняло окончательно. – Они воюют, а царевич труса празднует. Я на драку не напрашивался, но от нее бежать нельзя, раз долг русского офицера велит!
Слова прозвучали несколько пафосно, и Константин устыдился их. Однако старого фельдмаршала они чем-то зацепили, и тот смущенно закряхтел, отошел к столу и сел на стул. Сказал негромко, через силу:
– Ты уж меня прости, старика, но только испугался я. Первый раз в жизни страх одолел, когда послание князя Петра Ивановича получил…
Стокгольм
Он страстно поцеловал пахнувшие мятой податливые губы, неожиданно оказавшиеся знакомыми ему до удивления. Но краем глаза Армфельт следил за приближающимся к королю заговорщиком. И непроизвольно вздрогнул, когда того оттеснил в сторону красный плащ.
– Что с вами, мой друг? – рядом тихо прошептала державшая его руку женщина, заметившая эту непроизвольную дрожь.
– Я сгораю от охватившего меня желания, моя дорогая! Я с нетерпением жду, когда снова прикоснусь к вам!
Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 253
