миновать пост охраны с таким грузом?
На лице Бити впервые за всё время промелькнуло подобие улыбки.
— Охрана бдительна, спору нет. Сканеры, досмотры, строгое следование протоколу… Но они не видят угрозы в дряхлом калеке. — Он выразительно постучал своим посохом по полу. — Полая конструкция. Весьма практично. Те части, что могли засветиться на сканере, я пронес в нем.
Пит перевел взгляд с трости на её владельца.
— Ты гораздо больше, чем просто талантливый инженер.
— За свою жизнь мне довелось сменить немало ролей, — Бити поднялся, опираясь на свою многофункциональную опору. — Я слишком долго был свидетелем того, как на смену одним деспотам приходят другие. Как люди отдают жизни за звучные лозунги о свободе, которая в итоге оказывается лишь очередной клеткой, только с другим названием. Довольно.
Он направился к выходу, но у самого порога замер.
— И еще кое-что. Разведданные.
— Я весь во внимании.
— Парад назначен на послезавтра. Место действия — площадь Единства, которую теперь величают площадью Справедливости. В центре установят трибуну для Койн и её ближайшего окружения. Непосредственно у помоста — не менее тридцати бойцов элитного спецназа. Внешнее оцепление по периметру — еще сотня, а то и больше.
Пит молча кивнул, высекая каждое слово в памяти.
— За трансляцию отвечает Плутарх, — продолжал Бити. — Не питай иллюзий: он не союзник Койн, но и не её враг. Плутарх — мастер выживания. Камеры будут работать до тех пор, пока ему это выгодно… или пока его не принудят их погасить.
— Ясно.
— Отряд 451 — те же самые люди, что подчинялись Боггсу, их еще не успели перетасовать. Они составят оцепление в южном секторе. Сам Боггс отстранен и находится под домашним арестом, но преданность его бойцов непоколебима. Они верны своему командиру, а не Койн.
— Какова их численность?
— Сорок-пятьдесят человек. Они не откроют огонь по тебе. По крайней мере, не сделают этого первыми.
Пит мысленно просеивал полученные данные. Тридцать элитных гвардейцев у подножия трибуны — препятствие серьезное, почти непреодолимое. Но если бойцы 451-го отряда сохранят нейтралитет...
— Есть что-то еще?
— Да. Сноу, — Бити на мгновение замолк, подбирая слова. — Его доставят на площадь специально для совершения казни. Он будет восседать на стуле перед самой трибуной — живое воплощение поверженного врага. Китнисс должна будет оборвать его жизнь одной стрелой на глазах у всех.
— Но она не намерена его убивать.
— Знаю. Её цель — Койн.
— Мне это известно.
Бити долго и пристально вглядывался в лицо Пита, словно пытаясь прочесть его сокровенные мысли.
— Ты собираешься помешать ей?
— Я сделаю всё, чтобы ей не пришлось делать этот выбор.
Бити удовлетворенно кивнул.
— Что ж, — он приоткрыл тяжелую дверь. — Удачи тебе, Пит. Всему Панему она сейчас жизненно необходима.
Он вышел, и глухое постукивание его трости постепенно растворилось в тишине госпитального крыла.
Пит остался наедине с собой. Он смотрел на безупречную ткань костюма, на вороненую сталь оружия, на собственные ладони — руки, на которых уже запеклась кровь сотен жертв и которые были готовы принять на себя новый грех.
Завтра — четвертый, решающий день подготовки. Послезавтра — парад.
Он закрыл глаза, и в его сознании начала выстраиваться сложная, ювелирно точная шахматная партия грядущего дня.
***
Четвертый день Пит провел в непрестанном движении.
Рассвет он встретил полноценной тренировкой. Сначала — изнурительный цикл базовых упражнений, затем — отработка боевых связок. Он бил в пустоту, без партнера и мишени, но его тело безошибочно воспроизводило хореографию насилия, которую помнило лучше любой другой науки.
Удар. Блок. Уход с линии атаки. Контрвыпад.
В полдень появилась Джоанна. Она принесла еду и буквально силой заставила его сесть за стол: в последние дни он почти не притрагивался к пище, целиком поглощенный процессом восстановления. Пит механически жевал кашу, а она не сводила с него тяжелого взгляда.
— Ты выглядишь как выходец с того света, — бросила она. — Бледный, костлявый. Пугающий.
— Ценю твое умение подбодрить.
— Это не любезность, а констатация факта. — Она опустилась на стул напротив. — Ты готов?
— К сроку буду.
— Это не ответ.
— Другого у меня для тебя нет.
Джоанна долго молчала, изучая его лицо, а затем твердо произнесла:
— Я пойду с тобой. На площадь.
— Исключено.
— Я не спрашивала разрешения.
Пит отложил ложку и поднял на нее глаза.
— Джо, там будет бойня. Я не могу гарантировать твою безопасность.
— Ты сейчас вообще ничего не можешь гарантировать, — она подалась вперед, и в ее глазах блеснула сталь. — Мне не нужны твои гарантии. Я просто ставлю тебя перед фактом: я буду там.
— Зачем тебе это? — Потому что с меня хватит пассивного ожидания. Тошно смотреть, как другие подставляются под пули, пока я отсиживаюсь в тылу. — Она криво, безрадостно усмехнулась. — И, если ты там погибнешь, а я буду в это время протирать штаны здесь, я себе этого никогда не прощу.
Пит долго всматривался в ее черты — лицо женщины, прошедшей сквозь жернова Арены, пыточные подвалы Капитолия и пожар войны. Она потеряла всё, но так и не позволила себя сломить.
— Хорошо, — наконец сдался он. — Но ты подчиняешься мне беспрекословно. Никаких вопросов.
— Договорились.
— Ты остаешься в толпе и ждешь сигнала.
— Какого именно?
— Ты его не пропустишь.
Джоанна фыркнула:
— Узнаю нашего булочника. Таинственность до самого финала.
На его губах на мгновение промелькнула тень улыбки.
Вечером он примерил облачение. Ткань облегла тело подобно второй коже — безупречно, без малейшего изъяна. Бити знал его параметры лучше, чем он сам. Пиджак надежно скрывал кобуры, крой брюк обеспечивал полную свободу движений. Пит замер перед зеркалом.
Человек в отражении был пугающе бледен и изможден — Джоанна не преувеличивала. Но взгляд… взгляд остался прежним. Холодным, предельно сфокусированным. Это были глаза того, кто ясно осознает свою миссию и готов довести её до конца.
«Девяносто процентов», — вынес он вердикт. Вполне неплохо.
Глава 59
Утро парада выдалось пронзительно ясным и студёным.
Китнисс пробудилась задолго до рассвета. Она неподвижно лежала в предрассветных сумерках, вглядываясь в пустоту над собой и прокручивая в мыслях сценарий грядущих часов.
Лук. Единственная стрела. Койн на возвышении трибуны.
За последние дни она отрепетировала это в своем воображении
