начали быстро уходить из городов и становиться, перекрывая магистрали и даже некоторые проселочные дороги.
А Иртышск перекрыли бетонными блоками и расстрелянными машинами. Мосты не проездные, крупные дороги тоже. Топлива нет. Совсем. По городу очень сложно передвигаться, возможно, поэтому и скорые тоже не ездят. В общем, кошмар нарастает.
Словно в подтверждение, где-то недалеко раздались выстрелы, явно «бабах» из 12 калибра. Кто-то заорал.
- Блин, ещё народ даже помирать не стал так, как Сава говорил, а уже полный трындец, - Борис развел руками. – Ну как, скажи на милость, всё может вот так вот просто взять и начать разваливаться?! Просто от угрозы?! Парадокс…
Я с ним был согласен. На планомерную работу и четкую организацию это как-то не было похоже. Видимо правда, что паника уносит больше жизней, чем сам вирус.
Ещё немного послушав в исполнении Кирилла сумбурный пересказ интернетных ужасов, мы ещё раз пообещали своим быть осторожными и отключились.
Потом переглянулись и, не сговариваясь, пошли за водкой и корнишонами. Чувствую, наемся я их до конца жизни. Тьфу-тьфу.
***
Водка уже не брала. Третий день мы сидели, молча пялились в экран и иногда переключали каналы. Везде одно и то же. Мрак, ужас, разруха и кадры с телами, накрытым тряпками. Накрытые простынями. В мешках. На асфальте и больничных койках. Мечущиеся люди. Горящие магазины. Банды мародеров и народная милиция в дешевеньких строительных респираторах.
Кадры преимущественно снятые мобильными телефонами, обычными людьми. Корреспонденты тоже отказывались работать. Их просто не пускали или не выпускали. В какой-то момент времени я уже перестал различать и понимать, какой город, страну или континент показывают.
Иногда я подходил к окну и внимательно оглядывал сперва машину, потом улицу. Она снова стала наполняться людьми. В основном молодежью в масках, спешащих куда-то и быстро убегающих при приближении машин патруля. Кто-то уже не таясь шел с оружием и рюкзаком. Иногда раздавались выстрелы и звуки сирены. Был момент, когда я вышел на балкон, а вдруг рядом затарахтели выстрелы, явно из автоматического оружия. Я аж отшатнулся от окна, когда мимо балкона пролетела стая голубей, перепугав меня до слабости в ногах. Плюнув, я задернул шторы. Темнело.
- Жрать охота. – Боб с кислым видом ковырял в тарелке варёную серую массу. Крупа ячневая, на воде, с солью. Без масла, без мяса, без вкуса. – так можно и ноги протянуть.
- Не протянем. У нас ещё макароны есть.
- Да. Две пол-пачки. Ништяк. А потом? – Боб прошагал по комнате туда-сюда и снова уселся на стул. – Ещё день, и трындец.
- Еще мука в УАЗике.
- Обалдеть! Ты открыл мне глаза. Жизнь то налаживается! Может, ещё макарон накрутим? Или лапши? И заживём долго и счастливо?
Борян, по ходу, как и многие другие нормальные мужики с голодухи становятся немного не в себе. Я, собственно, такой же. Чуть желудок пустой – и я уже на взводе. И нахамить могу, а то и в морду дать. С Боряном, правда, такой маневр не прокатит. Самому можно в лёгкую отхватить.
- Борян, ты чего предлагаешь?
- Дёргать надо с города. Ещё немного, и по улицам будет не пройти!
7
- Куда мы дернем?! Уже сейчас тут не проехать, осталось только ждать, когда войска с города уберутся. И тогда уже искать дорогу.
- Чего там искать?!
- Ты не истери, Боб! Тебе ж сказано, мосты закрыты, по ним не проехать. Значит, нам придется ехать по другому берегу. И потом уже искать способ переправиться через Иртыш. Или бросать тачку и перебираться на другой берег здесь, в Иртышске, а там как получится. Может и пешком.
Я глотнул воды из кружки и продолжил:
- И гораздо проще делать это если по тебе не стреляют вояки.
- Мы в машине будем как таракан на столе. И так движения уже почти нет. Только патрули, - уже спокойнее сказал Боб. Прения, кажется, из истерики перешла в конструктивное русло.
- То есть, на левый берег все заблокировано? И даже если выберемся из города по правому, то не факт, что потом переберемся через Иртыш? Или переберемся, но не факт что там где надо? И почти наверняка, без того, что в машине?
- Ну да. Так что давай решать, сваливаем сейчас, с сидорами за плечами и топаем в Боровое пешком, двести с гаком километров или ждём, пока вояки из города не срулят. А потом катимся по правому берегу, ищем вместительную лодку, перегружаем барахло и сплавляемся до Борового рекой? Правда, Иртыш к тому моменту начнет промерзать, и жратвы у нас кот наплакал. Так что долго мы не продержимся.
- Воооот! – Боб даже палец вверх поднял. – Нету у нас времени. И мы тут не одни такие, все с города ломиться начнут.
- Ага. И вояки, которые встали на выздах из города, попросят всех бегунов собраться в кучу. Чтоб патроны сэкономить?
- Но сейчас то точно не пробиться? Или ты предлагаешь стрелять по солдатам? Тогда точно грохнут, без вариантов.
- Тьфу, бля. – я прошёлся до балкона и посмотрел на улицу. Уже стемнело. Стрелять что-ли больше стали? Похоже, даже пулеметы слышно. Думать о том, чтобы стрелять в военнослужащих, было противно. Думать о том, как там наши семьи, было страшно.
Тут мимо одного из окон пролетела какая-то птица, и меня внезапно озарила идея.
- Чувак, я кажется знаю как спасти твою утробу и мои нервы. Давай, одевайся, прогуляемся. Давай-давай, не тормози, и пакетов прихвати.
Я вытолкал заинтригованного товарища из комнаты и полез на антресоли. Вытащил воздушку и пульки. Потом шустро обшарил в детской комнате тумбочки, и нашел там фонарики. У фонариков были сменные стекла с разными трафаретами привидений и летучих мышей. Их я сдернул, проверил, работают или нет. Потом прикрутил один фонарик скотчем к воздушке. Другой сунул в карман. Взял гвоздодер и мы, нацепив маски, вышли из квартиры на темную площадку. Борян с любопытством косился на меня, но молчал.
А в подъезде припахивало гнилью. То ли мусоропровод забился, то ли что-то сдохло. О том, что мог умереть кто-то из соседей я старался не думать. В одной из квартир на четвертом этаже кто-то плакал, тяжело, навзрыд, с такой безнадегой, что и меня и Боряна аж перекосило.
Поднявшись на пятый этаж я зарядил воздушку, отдал ее
