нас окончательно, — Элисара размяла плечо круговым движением, и в её глазах мелькнула та самая знакомая хищная искра. — Готов, муж мой?
— Нет. Но, полагаю, это уже не имеет никакого значения.
— Увы, ты прав. Ну что же, давай сплетёмся в последнем танце, который нам уготован судьбой. Думаю, мне это даже понравится. Достойный и красивый финал нашей долгой совместной жизни. И помни одно — это должно быть абсолютно убедительно. Он почувствует малейшую фальшь и разгадает наш обман.
Я молча кивнул, соглашаясь с её словами.
— И никакой жалости, любимый, — строго погрозила мне пальцем Элисара, и на мгновение она снова стала той самой строптивой женщиной, с которой я когда-то давным-давно сошёлся в первой нашей схватке. — Знаю, тебе не захочется причинять мне боль, но ты просто обязан это делать. А я с тобой церемониться точно не стану, можешь не сомневаться.
Я невесело рассмеялся и поднял взгляд к яркому небу, зажмурившись от ослепительного дневного света. Сейчас я был сыт и полон сил, в отличие от прошлой нашей памятной битвы, поэтому солнце жгло уже не так мучительно и болезненно. Но всё равно его беспощадные лучи медленно обжигали открытую кожу, заставляя силы постепенно иссякать с каждой минутой. В прошлый раз, на том поле боя под редким затмением, я сумел одолеть её в честном поединке один на один. Теперь же наши шансы на победу были практически равны. Возможно, в этот раз она даже одержит верх. Мне и не придётся особо притворяться, что я едва сдерживаю её неистовый натиск. Я прекрасно знал — она не даст мне ни единой капли пощады и не станет удерживать удар.
С началом нового превращения она издала оглушительный рёв — одновременно радостный и полный яростного вызова всему миру. Если это и вправду наш последний миг вместе в этой жизни… что ж, такой бурный конец нам вполне под стать.
Длинные золотые когти медленно выросли на моих руках, блеснув в солнечных лучах, и наш последний танец начался.
Глава 27
Нина
Я стояла в тронном зале, не зная, куда деть себя от нервного напряжения. Кожа буквально горела, каждая мышца была напряжена до предела. Обычно я не из тех, кто суетится и мечется без толку, но сейчас я отчаянно хотела знать, куда пристроить руки. По старой привычке я засунула их поглубже в карманы и мечтала просто исчезнуть, раствориться в воздухе, спрятаться от того, что неумолимо надвигалось на нас всех.
Владыка Каел сидел на каменных ступенях, ведущих к массивному трону, в полном боевом доспехе. Его огромный двуручный меч покоился в стальных латах, остриём упираясь в холодный пол, а голова была низко склонена. Размышлял ли он о предстоящем, медитировал, готовился к последней битве — или к неминуемой смерти — я не знала и не решалась спросить.
Келдрик вновь принял обличье гигантского паука и замер высоко в своде потолка, напоминая какое-то зловещее украшение из кошмарного сна. Сам потолок был невероятно высоким, искусно расписанным изображением звёздного неба Нижнемирья. Подобное я уже видела раньше, в старом доме Самира. Этот чернокнижник всю свою долгую жизнь смутно помнил, кем был на самом деле когда-то. Всё, что он совершал, каждый его поступок был лишь бледным отголоском той далёкой эпохи, которую он сам когда-то предпочёл забыть.
Это было в высшей степени поэтично и невыносимо трагично.
А теперь он должен был умереть. Или мы все умрём вместе с ним. Или случится и то, и другое одновременно — самый худший из возможных исходов.
— Объясни мне ещё раз, как именно это должно сработать? — я подняла голову к пауку, щурясь от напряжения.
— Лириена — проводник для Вечных. Она всегда им была, с самого начала времён. Связь с ними сохраняется глубоко в ней, даже если сами они от неё временно отступили. Ты же прекрасно знаешь это. Ты сама была свидетельницей, не так ли?
Я молча кивнула, вспоминая тот жуткий момент. Вечные уже однажды вселялись в Лириену, чтобы говорить со мной напрямую.
— Следовательно, если мы сумеем хотя бы на короткое время изгнать их сущности обратно в неё, они будут вынуждены разорвать свою прочную связь с Королём Всего. Это подобно тому, как молния из грозовых туч неизбежно притягивается к земле. У нас будет несколько драгоценных мгновений, когда он окажется по-настоящему уязвим.
— Когда он снова станет просто Самиром.
— Да. Именно так.
Я тяжело застонала и безнадёжно опустила голову. Совместными усилиями убить Римаса — это было одно дело. Возможно, я бы даже смогла воткнуть нож в его самодовольное, насквозь лживое лицо, если бы пришлось выбирать. Но Самира? Видеть своими глазами, как умирает чернокнижник, в которого я так безнадёжно влюблена… Я совершенно не была уверена, что смогу пережить это в прямом и переносном смысле.
«Это один и тот же человек», — мрачно напомнила я себе. «Самир — это его подсознание. Раздвоение личности, которое упорно работает на собственное уничтожение».
— И он действительно сам всё это тщательно спланировал?
— Да. Именно он первым пришёл ко мне, к Торнеусу и к Элисаре, чтобы организовать всё это. Это наш единственный шанс остановить его и предотвратить то ужасное, что он непременно сделает со всеми нами, после того как окончательно сломает тебя перед Алтарём.
Не было ничего, абсолютно ничего, что я могла бы выторговать у Римаса в обмен на жизни остальных. Ни одной просьбы, мольбы, молитвы, на которую он хоть как-то снизошёл бы. О, он, конечно же, мог бы с лёгкостью пообещать что угодно, но он — отъявленный лжец. Он без малейших колебаний сказал бы всё что угодно, лишь бы я покорилась воле Вечных. А дальше уже ничего не имело бы никакого значения.
Так или иначе, для всех нас без исключения всё заканчивалось именно сейчас.
— Если у нас вдруг получится — а это просто огромное «если» — что будет происходить дальше?
— Древние, вероятно, в своей безграничной ярости уничтожат всех нас до единого. Мы все умрём. Но порой благородная смерть с высоко поднятой головой — это всё, о чём только можно просить в этом мире.
Я хорошо понимала это горькое чувство. Не раз в опасном Нижнемирье я встречала то, что считала своей неминуемой гибелью, и всегда старалась встретить её с максимально возможным достоинством. Тяжело и устало вздохнув, я медленно подошла к широким ступеням и осторожно опустилась
