площади. В точке, где сходились все векторы: между элитной гвардией Койн и трибуной, между многотысячной толпой и стулом, на котором томился Сноу. В самом эпицентре грядущей бури.
Он поднял руку.
Тишина воцарилась мгновенно и стала абсолютной, словно кто-то разом обесточил весь мир.
Один из гвардейцев — совсем молодой юноша, поддавшись необъяснимому порыву, — шагнул к нему и протянул микрофон. Сделал это механически, не отдавая себе отчета в действиях. Пит принял его.
— Президент Койн.
Его голос заполнил пространство площади — бесстрастный, усиленный аппаратурой и транслируемый на каждый экран в самых отдаленных уголках страны. В нем звучала пугающая ясность; так говорит человек, привыкший к тому, что его слова имеют вес.
— Я внимательно выслушал ваше объявление. О новых Голодных играх.
Койн улыбнулась — натянуто, с видимым трудом удерживая маску благожелательности.
— Мистер Мелларк, вы перенесли тяжелейшее испытание. Вам необходим покой и квалифицированная медицинская помощь, а вовсе не…
— Я требую, чтобы вы отменили это решение, — Пит произнес это так, словно её возражения были лишь пустым шумом. — Немедленно.
Наступила пауза. Воздух на площади, казалось, сделался плотным, почти осязаемым от сгустившегося напряжения.
— На каком основании? — тон Койн стал заметно суше.
— На том основании, что я сражался не за это. И не ради этого гибли мои товарищи.
— Правосудие требует…
— Правосудие, — Пит оборвал её, и в его голосе явственно зазвенела сталь, — не нуждается в детоубийстве. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
По рядам собравшихся прокатился глухой ропот. Люди начали переглядываться; на лицах тех, кто еще мгновение назад неистовствовал от восторга, проступила тень сомнения.
Койн выпрямилась, её черты окончательно окаменели.
— Мистер Мелларк, — произнесла она ледяным тоном, — вы — герой минувшей войны. Ваша стойкость бесспорна. Однако вы не являетесь главой государства. Решения принимаю я. Временное правительство постановило…
— Временное? — Пит слегка склонил голову набок. — И когда же истекает срок его полномочий? Когда будут назначены выборы, президент Койн?
— Как только наступит период стабилизации…
— Который не наступит никогда, — он сделал шаг вперед. Всего один, но решительный. — Потому что вы всегда найдете нового врага. Очередную угрозу. Очередной повод не выпускать власть из рук. Я досконально изучил эту игру. Сноу играл в неё семьдесят пять лет.
— Вы смеете сравнивать меня со Сноу? — голос Койн дрогнул, и было неясно, чего в этом надрыве больше: ярости или подспудного страха.
— Нет, — Пит медленно покачал головой. — Сноу был честнее. Он хотя бы не рядился в одежды освободителя.
Гул, нарастающий в толпе, стал похож на рокот приближающегося шторма. Объективы камер фиксировали каждое мгновение, транслируя происходящее в сердце Панема. Плутарх, застывший на своем посту, не спешил прерывать эфир. Как истинный мастер выживания, он выжидал, чья чаша весов перевесит в этой финальной схватке.
Койн заметно побледнела.
— Охрана! — её голос на мгновение сорвался, но она тут же вернула себе властный тон. — Взять его под стражу! Он болен! Последствия пыток затуманили его рассудок, он не в себе!
К Питу двинулись гвардейцы — два десятка бойцов в тяжелой броне, с оружием, приведенным в боевую готовность.
Пит не шелохнулся.
— Я призываю вас, — он посмотрел Койн прямо в глаза, — в последний раз. Отмените Игры. Сложите полномочия добровольно. Позвольте этому закончиться миром.
— Это невозможно.
— Я и не надеялся на другой ответ.
Он медленно повернулся к охранникам, которые уже обступали его полукольцом.
— Всем, кто не желает отдавать жизнь за очередного диктатора, — произнес он тихим, почти вкрадчивым голосом, — я даю тридцать секунд, чтобы покинуть периметр.
Бойцы заколебались. В их глазах читалась неуверенность: они слишком хорошо помнили штурм президентского дворца и то, во что превращал элитные части Сноу этот человек, когда вступал в бой.
Внезапно над площадью раскатился знакомый командный голос, не терпящий возражений:
— Отряд четыреста пятьдесят один — отход! Немедленно!
Боггс. Китнисс заметила его на краю южного сектора — в гражданском платье, лишенный знаков отличия, он всё равно оставался их командиром. И его люди узнали этот голос.
Часть оцепления синхронно отступила. Без лишних слов они растворились в толпе, оставив свои посты. У трибуны остались лишь самые верные: фанатики, беззаветно верившие в Койн, или те, чей страх перед ней был сильнее страха смерти.
— Арестовать его! — Койн сорвалась на крик. — Он изменник! Враг народа!
Они пошли на сближение — стремительно, единым фронтом.
Пит коротким движением расстегнул пуговицы пиджака. Китнисс видела, как его ладони нырнули под полы черной ткани. В следующее мгновение в его руках возникли два вороненых ствола — хищные, смертоносные тени. Его лицо осталось пугающе спокойным: ни тени колебания, ни капли страха.
— Вы сами сделали этот выбор, — негромко произнес он.
И в то же мгновение площадь содрогнулась.
Глава 60
Первая пуля ударила Питу точно в грудь.
Ощущение было знакомым еще со времен штурма дворца — тупой, тяжелый толчок, будто брошенный с размаху камень. Графеновая сетка, вплетенная в ткань костюма, приняла на себя удар, мгновенно распределив колоссальную энергию по волокнам и превратив неминуемую смерть в глубокий, саднящий кровоподтек. Боль была острой, но терпимой.
Он не замедлил шага.
Второй выстрел пришелся в плечо, третий — в область живота. Пит шел напролом сквозь свинцовый ливень, и его руки уже вступили в дело.
Два пистолета-пулемета заговорили почти синхронно. Короткие, сухие очереди — по три-четыре патрона, в точном соответствии с наставлениями Бити. Максимальная точность, минимальный расход.
Первый гвардеец рухнул наземь, так и не осознав, что произошло. Пит бил по уязвимым зонам, которые не закрывал кевлар: в просвет между воротником бронежилета и шлемом, в открытые участки лица. Там, где пасовала броня, торжествовала смерть.
Второй противник возник справа, на два часа. Не прекращая движения, Пит развернулся всем корпусом и срезал его очередью по бедру. Разорванная артерия не оставила шансов: человек повалился, тщетно пытаясь зажать рану, и больше не поднялся.
Третий и четвертый атаковали в связке — с фланга и со спины. Пригнувшись под перекрестным огнем и ощутив еще два глухих удара в позвоночник, Пит ответил веером свинца. Тройка патронов раздробила колено первому. Еще три впились в локоть второго, когда тот попытался перехватить автомат.
Пять секунд. Четыре неподвижных тела.
Вокруг бушевал океан человеческого страха: толпа билась в приступе паники, люди
