прорезалась неприкрытая истерика. — Снайперы! Немедленно открыть огонь!
Стволы винтовок на крышах дрогнули, выискивая цель.
Пит не стал дарить им времени.
Он совершил рывок к трибуне, стремясь к лестнице, к самой Койн. Пространство между ними таяло: десять метров, восемь, пять...
Первый снайперский выстрел лишь вспорол воздух в том месте, где Пит находился мгновение назад. Второй высек искру из камня в метре справа. Третий настиг его, ударив в плечо.
Эта боль была иной природы — более глубокая, пронзительная. Графеновая сетка не подвела, но чудовищная кинетическая энергия прошла насквозь, отозвавшись в самой кости. Рука мгновенно онемела, и Пит чудом удержал рукоять пистолета.
Однако он не замедлил бега.
Четверка телохранителей преградила ему путь у ступеней, встав плотной стеной с оружием наперевес. Они не решались нажать на спуск: дистанция была слишком мала, и пуля могла зацепить президента за их спинами.
Пит врезался в их ряды, подобно штормовой волне, сокрушающей скалы.
Первый выпад — сокрушительный удар локтем в горло ближайшего гвардейца. Послышался хруст хряща; человек, захлебываясь хрипом, отпрянул назад.
Второй — тяжелой рукоятью пистолета в висок следующего. Шлем погасил часть удара, но охранник покачнулся, оглушенный и дезориентированный.
Третий попытался взять Пита в захват с тыла, намертво сцепив руки на его шее. Пит резко пригнулся, перебрасывая противника через себя; тот врезался в четвертого, и оба кубарем покатились по камням.
Он замер у самого основания лестницы. Койн находилась всего в трех метрах над ним, на помосте. Совершенно одна.
Или, точнее, почти одна.
***
Они возникли из-за трибуны, точно тени из кошмара, — десять бойцов, облаченных в массивную экзоскелетную броню.
Питу была знакома эта технология: он видел её в деле во время кровавого штурма дворца. Сервоприводы, многократно усиливающие каждое движение, композитные пластины, неуязвимые для автоматных очередей, и интегрированные системы наведения. Один такой солдат стоил целого взвода, а их было десять.
Они выстроились между ним и Койн, сомкнув ряды в живой заслон из металла и углеволокна. Глухие шлемы скрывали человеческие лица, превращая гвардейцев в безликих механических големов.
— Мистер Мелларк, — в голос Койн вернулась былая властная уверенность, — вы потерпели поражение. Сложите оружие, и я обещаю вам беспристрастный суд. Любое сопротивление теперь — лишь безумие.
Пит перевел взгляд с президента на стальную стену перед собой, а затем — на зажатый в руке пистолет. Четыре оставшихся патрона были бессильны против подобной защиты. Он разжал пальцы, и оружие с сухим стуком упало на камни.
На губах Койн заиграла торжествующая, полная облегчения улыбка.
— Разумный выбор. Взять его…
— Я еще не закончил, — негромко перебил её Пит.
Его руки молниеносно скользнули к поясу, скрытому под полами пиджака, туда, где в потайных ножнах покоились клинки. Четыре ножа из вольфрамового сплава, восьмидюймовые лезвия которых были способны прошить почти любую преграду.
Экзоскелеты были безупречны против пуль, но против холодного оружия в руках мастера они имели фатальный изъян. Любой механизм обладает сочленениями: локти, колени, шея — уязвимые точки сгиба, которые невозможно полностью закрыть монолитной броней, не лишив солдата подвижности.
— Взять его! — улыбка мгновенно сошла с лица Койн.
Тяжелая поступь экзоскелетов заставила помост содрогнуться. Земля под ногами Пита вибрировала от их веса, когда стальные колоссы двинулись на сближение.
Пит замер, превратившись в натянутую струну.
Первый удар обрушился сверху — бронированный кулак, способный раскрошить бетон, прорезал воздух. Пит неуловимым движением ушел с линии атаки и, едва рука противника миновала его, с хирургической точностью вонзил нож в сочленение локтевого сустава.
Клинок скрежетнул по металлу, проскользнул между пластинами и перерезал пучок силовых кабелей. Рука экзоскелета бессильно повисла мертвым грузом. Боец внутри взвыл от боли: лезвие прошло насквозь, глубоко вонзившись в живую плоть.
Не теряя ни секунды, Пит уже скользил к следующей цели.
Второй колосс попытался смять его в сокрушительных объятиях. Пит нырнул под массивные манипуляторы, мгновенно оказавшись за спиной противника, и нанес колющий удар под срез шлема — в единственную точку, где шею защищал лишь податливый слой полимера. Лезвие с легкостью прошило уплотнитель и вошло в шейные позвонки. Тяжелая машина рухнула на камни; пилот погиб мгновенно.
Третий и четвертый гвардейцы атаковали слаженно, заходя с флангов. Уйти от обоих Пит не успел.
Страшный удар обрушился на ребра. Даже сквозь высокотехнологичную ткань костюма и графеновую броню боль была неописуемой. Пита отшвырнуло к перилам помоста, и на миг сознание его затопила вязкая тьма.
Но он заставил себя вернуться.
Перекатившись по настилу и едва избежав тяжелых кованых сапог, Пит вонзил нож в подколенное сочленение ближайшего экзоскелета — туда, где сервоприводы оставались наиболее уязвимы. Механизм мгновенно заклинило. Гвардеец покачнулся, теряя опору, и Пит использовал его как живой таран, толкнув на четвертого противника и сбив обоих с ног.
Их оставалось шестеро.
Они перегруппировались с молниеносной, профессиональной четкостью. Эти бойцы были иного сорта: обученные, закаленные в стычках, знающие цену каждой секунде.
Пит отступил, лихорадочно оценивая шансы. Два клинка были потеряны — один застрял в локте первого бойца, второй остался в шее другого. В запасе было лишь два ножа. Сломленные ребра отзывались невыносимой болью при каждом вдохе, а правое плечо окончательно онемело после попадания снайпера.
Он истекал кровью. Он выбивался из сил. Движения становились тяжелыми, замедленными. Но воля его оставалась непоколебимой.
Шестерка стальных машин сжимала полукольцо. Они больше не лезли на рожон, осознав, что любая оплошность ведет к смерти. Окружение становилось методичным, неотвратимым.
И в этот критический миг за его спиной раздался свистящий звук.
Тяжелый топор с такой яростью врубился в шлем ближайшего гвардейца, что сталь смялась, точно тонкий лист бумаги. Человек внутри в судороге дернулся и затих.
Джоанна.
Она замерла на перилах трибуны — воплощение неистовой воительницы. Растрепанные волосы, пылающий взор и безумная, хищная улыбка на губах.
— Неужто заскучал без меня, красавчик?
Пит промолчал. Слова были непозволительной роскошью в тишине перед новым броском.
Джоанна сорвалась с перил, точно хищная птица, обрушившись на ближайшего гвардейца. Её топор с тяжелым хрустом вгрызся в плечевой стык экзоскелета, разрывая силовые кабели и сминая композит. Боец внутри взвыл от боли и ярости, пытаясь стряхнуть её, но Джоанна уже соскользнула вниз. Ловкий перекат — и она замерла бок о бок с Питом.
Спина к спине. Единственная опора в круговороте смерти.
— Ты задержалась, — бросил он, не оборачиваясь.
— Я явилась вовремя, — она покрепче перехватила топорище, с которого густо стекала кровь. — Как и подобает.
Их осталось
