Мы шли по запутанной сети из туннелей и коридоров, освещенных тусклыми факелами, и в этом темном лабиринте я чувствовал себя не государем, а простым пехотинцем, готовым выполнять приказ.
— Османы просят соблюсти условия договора, — прозвучал тихий вопрос функционера. Его тон был не вопросительным, а скорее утвердительным.
— Государь? — повторил он с небольшой задержкой, словно проверяя, правильно ли всё понял.
— Идем, — прошептал я, и мы продолжили путь. В сердце у меня была пустота. Я не хотел этой войны, не хотел новых жертв, новых страданий. Но я был государем, и мой долг был защищать свою страну, даже если для этого придется идти на войну.
Ещё пару минут мы плутали по коридорам, но вскоре вышли к нужной двери, и я оставил сопровождающего позади, ибо не по чину ему такое видеть. Мой «рабочий» кабинет выглядел всё так же спокойно и умиротворённо, словно и не было той кровавой компании в Азии, но мы справились, и теперь судьба готовит нам очередное испытание. И я не посрамлю честь предков! Но это не самое главное, ибо во время этого «конфликта» мы разыграем свою партию, и Куский Гамбит даст прикусить всем гроссмейстерам, пусть чести в этом и мало, но война есть война, и там нет красоты, а лишь грязь, вездесущая смерть и реки крови.
— Подымай парней, время пришло, — магическая панель вспыхнула нежным бирюзовым светом.
— Да, государь! — рядом мелькнула довольная голограмма Гипериона. — Ату… — зарычал воевода, и весь военный механизм карпатской армии мгновенно пришёл в движение.
Глава 17
Перед моими глазами раскрылся вид на все поле боя. Это был не просто ландшафт, а живой холст, на котором в реальном времени разворачивались события. Магический спутник, висящий на орбите, позволял мне отслеживать ситуацию в любой точке мира, пусть и с небольшой задержкой. Это была не просто разведка, а взгляд бога, который видит все.
Я увидел бескрайние степи, прорезанные реками и горными хребтами. По ним двигались армии, словно муравьи по черному холсту. Здесь были и мои войска, и войска врага. Я мог видеть каждого солдата, каждую единицу техники, каждый взрыв.
Подобная мощь «слегка» упрощала вопрос управления, разведки и прочие армейские нюансы «менеджмента». Я мог видеть сильные и слабые стороны врага, мог отслеживать его движения, мог планировать атаки и защиту. Но в этом взгляде бога была и страшная ответственность. Но я чувствовал тяжесть каждой жизни, каждой смерти. Я видел страдание, я видел кровь, я видел разрушение. И я понимал, что все это зависит от меня. Я был не просто государем, я был «богом войны» и решал чьи-то судьбы.
Карпатская армия уверенно продвигалась вперёд, словно неудержимый ледник, оставляя за собой след из солдат. Их ряды были стройны, а броня сияла на солнце. В руках они сжимали оружие, не знавшее пощады.
Они не встретили врага в открытом бою. Битвы проходили на Балканах, где горные перевалы и узкие долины превращали каждый шаг в смертельный риск. Но Карпатская армия была готовой к любому испытанию. Они были воспитаны в холодных горах, где выживали только самые сильные и упорные.
Но и наш «сапог» вскоре отведает крови врага.
Полки янычар, бесстрашные и жестокие, рвались в бой, словно волны на берег. Их крики грохотали над полями, их мечи сияли в солнечных лучах, а их глаза были полны ненависти и жажды крови.
Они штурмовали особенно сильные укрепления, не обращая внимания на потери. Каждый павший янычар становился шахидом, каждый развороченный в куски — символом отваги. Но и Карпатская армия не слаба. Царские войска закрепились у словенского Дубровника и отражали атаку за атакой. Пушки гремели, мушкеты стреляли, а мечи сокрушали щиты противника. Поле боя было усеяно телами павших, но и победители не остались невредимыми.
Каждая битва являлась тяжелой, каждый шаг — смертельным риском. Но они готовы бороться до конца, до последнего вздоха. И в конце концов, они победили. Но их победа имела горечь братьев, сложивших буйны головы, и куплена в крови и страдании. И это только начало войны.
Но недолго музыка играла.
Словенский десант, брошенный в сердце вражеской территории, был словно капля воды в раскаленном песке. Он испарился быстро и без следа. Чёрная армия герцога Хуньяди, известная своей жестокостью и непреклонностью, быстро окружила десантников. Они походили на волка, загнавшего зайца в ловушку. Не было шансов на успех, не было шансов на выживание.
Австрийские егеря завершили трагедию. Их задачей стало уничтожение десантников. Десант был уничтожен, как и было задумано. Но их жертва не прошла даром. Теперь я был «официально» чист перед османами. Я не нарушил договор, я не начал войну. И теперь мы могли продолжить свое Карпатское наступление. В этом наступлении не было места для жалости, для сожаления. Это была война, и она требовала жертв.
Я посмотрел на карту, на которой красным цветом были отмечены положения войск. Карпатская армия маршировала по вражеской территории, готовая к атаке. И я знал, что эта атака будет жестокой, беспощадной, и она принесет много крови. Но такова война, и все это понимали.
Чёрная армия герцога Хуньяди, гордящаяся своей мощью и непобедимостью, вдруг оказалась в ловушке. Третий отдел, известный своей невидимостью и смертоносностью, нанес удар молнией. Они были не просто воинами, а призраками, которые двигались в тени и убивали без шума. И у них было новое оружие.
Оружие, построенное на основе антимагических технологий. Магия, которую использовали враги, превращалась в против них же. Защитные чары рушились, заклинания отскакивали обратно, а самые мощные маги падали от невидимого урагана.
Герцог Хуньяди, стоявший во главе своей армии, не успел даже понять, что произошло. Его войска стали падать, как домино. Они теряли свой боевой дух, теряли свою силу, теряли свою жизнь. И вот уже он остался один, окруженный призраками, которые убивали без жалости. Он не мог ничего сделать. Он был бессилен. И в конце концов, он был взят в плен.
Он успел разбить передовые части османской армии в этой провинции. Это была его последняя победа, но она оказалась горькой. Впрочем, это не было моей проблемой. Я был правителем, а не военачальником. Моё дело — управлять, а не сражаться. Я был уверен, что мои войска справятся с задачей. Они уже побеждали и будут побеждать дальше. И вот уже я чувствовал, как в моём сердце рождается новая мечта, новая цель. Я хотел построить мир,
