из огромного сада, расположенного за стеклянными дверями.
По коридорам непрерывно сновали слуги в ярких ливреях, несшие подносы с едой и напитками, громоздкие ящики с драгоценностями и письма в запечатанных конвертах. Все они немедленно расступались перед приближающейся принцессой Изабелой, ожидая ее прохода с покорностью и трепетом.
Изабела двинулась по коридору. Каждый шаг принцессы сопровождался легким шелестом ее шелкового платья и звоном браслетов на тонких запястьях. Она двинулась быстро, едва задерживая взгляд на проходящих слугах и почти не замечая расположенные вдоль стен картины и скульптуры, словно ее душа была поглощена мыслями о предстоящем событии.
В конце коридора, освещенного ярким светом от массивных дверей, ее ожидал ее отец, с грустным взглядом и тяжелой душой. Секунда, и он поманил дочь за собой.
В просторном кабинете, наполненном атмосферой власти и строгой дисциплины, стоял владыка германской империи. Свет из высоких окон, украшенных тяжелыми бархатными шторами, падал на его фигуру, подчеркивая его статный и крепкий вид.
Несмотря на свой возраст, он выглядел полным силы и энергии. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, было украшено шикарной гривой цвета пепельный миллиривинь. Бакенбарды, изысканно подстриженные и аккуратно уложенные, придавали его образу строгость и достоинство.
На нем был строгий прусский камзол, черный, как ночь, с золотыми пуговицами и вышивкой из золотых нитей. Этот костюм подчеркивал его преданность военному ремеслу, его неумолимую волю и железную дисциплину. Высокие сапоги из антрацитовой кожи с блестящими пряжками, напротив, подчеркивали его аристократичную изящность и офицерское прошлое.
В его руках застыла карта Германской империи, ее границы были помечены золотыми красками. Его взгляд был сосредоточенным, в нем считывалась огромная власть, которая лежала на его плечах, и непоколебимая уверенность в том, что он сумеет вести свою империю к процветанию и великим победам.
Он был не просто правителем, а воином, который посвятил свою жизнь службе отчизне и защите ее интересов.
— Как вижу, ты преуспела, душа моя, — император тепло улыбнулся.
— Да, папенька, всё прошло как по нотам и в точности по вашему плану. — Изи по-лисьи улыбнулась. В её глазах блестели искорки хитрости, но в то же время в них считывалась преданность и любовь к императору.
— Я не ошибся в тебе, Изи. Ты действительно достойная десница и мой верный союзник в делах государства. Император встал из-за стола, и Изи сделала реверанс.
— Я всегда буду слушать и исполнять ваши приказы, папенька. — сказала она, в её голосе слышались оттенки преданности и нежности.
— Я знаю. Ты бесценна для меня, Изи. Ты моё тайное оружие и мой ценнейший секрет. — Император протянул руку, и Изи благоговейно поцеловала её.
— Я всегда буду рядом с вами, папенька. — сказала она, и в её глазах заблестели не только искры озорства, но и искренняя преданность.
Император удовлетворённо кивнул. Он знал, что может полностью положиться на Изи и всегда будет иметь её поддержку в достижении своих целей.
— Теперь у нас есть время обсудить наш следующий ход, — сказал император, и его взгляд стал задумчив и проницательным.
Изи кивнула. Она была готова к любым трудностям, к любым подковёрным войнам и противостоянию. Её преданность императору была безграничной, а её ум острым, как лезвие кинжала. Изи была не просто дочерью и тайным агентом императора, она была его ближайшим соратником, его тенью и верным союзником в сложной политической игре.
— Чертов дракон сжег всю Австрию, — прошипел он, его голос был хриплым от злости, а тяжелые шаги отдавались эхом в тишине кабинета. Он подошел к огромному окну, из которого открывался вид на столицу империи. — Проделки Куси? — сурово осведомился он у дочери, что стояла позади него.
Изи подошла ближе к отцу. Её лицо было невозмутимым, но в ее глазах считывалась осторожность.
— Не думаю, папенька. Гордей показался мне более благоразумным. — Она едва заметно вздохнула.
Император резко повернулся к ней, его взгляд был пронзительным.
— Так думаешь или уверена? — прорычал он. — Пусть он и отдал нам остатки нашего народа, но это ничего не значит! Впрочем, ты справилась лучше сестры. — император довольно кивнул.
В его голосе слышалось раздражение. Он не любил неопределенность, он хотел знать, кто стоит за этой атакой. Изи знала, что ее отцу нужно успокоение, но она не могла ему его дать.
— Я не могу говорить о том, чего не знаю, папенька, — сказала она, и ее голос был спокойным и уверенным.
— Но ты знаешь их лучше всех! Ты жила среди них! — император был в бешенстве.
— Я не могу читать мысли, папенька. — Изи сделала шаг вперед. — Но я могу попытаться узнать, кто стоит за этой атакой.
— Узнай. — Император бросил на нее тяжелый взгляд. — И не забывай, что я жду от тебя не просто информацию. Я жду более активных действий и царскую марионетку. — Он зло улыбнулся.
Изи лишь скупо кивнула. Она знала, что от нее требуется и должна была остановить дракона, и его последователей. Ибо принцесса должна была защитить свою империю от опасностей и невзгод.
— Я не подведу вас, папенька, — сказала она, и в ее глазах заблестело пламя истиной преданности.
Император кивнул и отвернулся к окну. Он понимал, что война ещё не окончена, и опасность не миновала. Он знал, что ему нужна Изи, его преданная дочь, чтобы преодолеть это испытание и устроить планомерный захват Куси. Император продолжал стоять у окна, повернувшись спиной к Изи. Он наблюдал за закатом, который окрашивал небо в красно-оранжевые цвета. В его голосе слышались не только гнев и недовольство, но и некоторое лёгкое удивление.
— Но интересно другое. Как эта британская королева-девственница подчинила своей воле эту драконью тварь? — пробормотал он с нескрываемым интересом.
Изи подошла к отцу. Она с явным любопытством наблюдала за его реакцией.
— Так слухи не врут, папенька? — она искренне удивилась. В ее голосе слышалось не только любопытство, но и определенный ужас. Ведь о таких вещах не говорили вслух, это было что-то невообразимое, что-то из страшных сказок.
— Всё так, дитя. — Император резко повернулся к ней, его взгляд был холодным и суровым. — И теперь у Альбиона есть настоящее магическое оружие для экспансии на континенте. И первая цель — это Нидерланды.
Он сделал несколько шагов вперед и остановился перед огромной картой Европы, которая висела на стене. Его палец указывал на
